Смотрю на Дженни, и мне становится интересно, что она думает обо всем этом. Она взволнована? Нервничает? Считает, что совершила ошибку? Мне хочется узнать о ней побольше — о прошлом и о том, что движет ею.

Дженни откладывает вилку и смотрит на меня.

— Каким ты был в детстве?

Я сижу несколько долгих секунд, пытаясь собраться с мыслями.

— Что?

— Ты меня слышал. Каким ты был в детстве?

— Почему ты спрашиваешь? — мое детство не является запретной темой для разговора, просто я не часто о нем рассказываю, и это застает меня врасплох.

Дженни ест как мужчина, запихивая в рот бекон и яйца. Это восхитительно и еще больше интригует меня — в первую очередь потому, что она кажется расслабленной и чувствует себя комфортно рядом со мной.

— Потому что я хочу узнать о тебе больше, глупенький.

Добавьте к списку того, что мне в ней нравится, разговор с набитым едой ртом.

— Ладно, большую часть детства я провел с папой и бабушкой. И в основном играл в бейсбол или занимался обычными детскими делами. Я вырос в городе. А ты?

Она долго смотрит на меня.

— Что случилось с твоей мамой?

— Она уехала, когда я был совсем маленьким. С тех пор я ее не видел. — Дженни сжимает вилку так крепко, что я вижу ее побелевшие костяшки. Какого черта? Она вспыхивает.

— Это что, шутка? Одна из твоих игр? Потому что это не смешно.

Господи.

— В чем проблема? Ты спросила о моем детстве, и я рассказал.

— Я тебе не верю.

Я сижу в оцепенении. Все шло так хорошо, а потом она становится мистером Хайдом.

— Я не знаю, что тебе сказать. — Беру в руки мобильный телефон и провожу пальцем по экрану.

— Что ты делаешь?

— Звоню бабушке, чтобы ты могла спросить у нее. — Она откладывает вилку и выхватывает телефон у меня из рук.

— Серьезно? Ты говоришь правду?

— Да. В чем дело? — Дженни опускает взгляд в свою тарелку.

— Прости. Думала, ты просто пытаешься меня достать. — Она снова поднимает глаза. — Просто иногда ты выводишь меня из себя. Прости.

— Почему это должно тебя напрягать?

— Моя мама бросила меня, и моего отца тоже.

Это объясняет гораздо больше, чем ее реакция. Неудивительно, что мы так похожи, поскольку оба ходим с этой брешью в доспехах.

— Так вот откуда все эти бейсбольные познания? — усмехаюсь я.

— Воспитана отцом-одиночкой.

— Я знаю, как это бывает. — Мы оба улыбаемся, я поднимаю свой стакан с апельсиновым соком. — За отцов.

Дженни смеется и чокается бокалом. Это по-детски глупо, мне нравится. Может быть, Мэтт оказался мудрее, чем я думал, потому что я заворожен Дженни Джексон так, как никогда не думал, что возможно.

— Так, может быть, мы сделаем еще несколько кардио утром, а после обеда пообедаем? — она продолжает запихивать завтрак в рот в бешеном темпе.

— Звучит неплохо. Мне только нужно позвонить моей подруге Келси и убедиться, что она сможет остаться с моим отцом. И только, если ты пообещаешь говорить со мной грязно. — Она оглядывается, качая головой, рот все еще полон еды. — Твой грязный рот действует на меня там. — Дженни указывает вилкой ниже талии.

Наклоняюсь ее уху и обхватываю одну из ее мягких сисек через рубашку, которая все еще на ней, пощипывая сосок между пальцами. Ее голова откидывается назад, с губ срывается легкий вздох.

— Как насчет того, чтобы я сделал с тобой немного грязного дерьма прямо сейчас, на кухне?

— Дерьмо, — шепчет Дженни на выдохе.

***

Мы с Дженни сидим друг напротив друга в итальянском ресторане, где прошло фальшивое первое свидание. Мы решаем, что это будет забавно. Мы оба голодны после того, как трахались практически в каждой комнате моего дома во всех позах, которые только можно себе представить.

— Завтра я не смогу ходить.

— Да, насчет этого — извини. Нет, не извини. — Я игриво подмигиваю ей.

Мы заехали к ней домой раннее, чтобы оставить ее машину, и она переодевается в то, что, как я понимаю, является ее нерабочим нарядом. Она действительно похожа на день и ночь. Серая футболка «Texas Rangers» плотно облегает ее тело, пара джинсовых шорт доходит до половины бедра. И, конечно, шлепанцы. Дженни выглядит комфортно, словно одежда превращает ее из Дженни-работницы в Дженни-беззаботницу.

— Ну и козел. — Ее слова звучат игриво, она улыбается. — Ты же знаешь, что завтра нам придется вернуться на работу.