— Я сказал, что мне жаль. Я не лжец. Я много чего плохого делаю, но не это. — Он выдергивает контейнеры из моей руки и идет к шкафу, чтобы выбросить их в мусорное ведро.

Стою и не могу ничего больше сказать. На самом деле я хочу сказать много чего другого. Хочу извиниться, но, по правде говоря, в глубине души какая-то часть меня любит, когда я держу его на грани взрыва. От его раздражения и напряженности у меня перехватывает дыхание, Итан смотрит на меня так, будто хочет выместить все это в спальне. Он — бомба замедленного действия, и я хочу находиться в комнате, когда она взорвется.

— Собери свое дерьмо и возвращайся к работе. Ты ведешь себя как ребенок.

Его грудь вздымается и опускается. Хотя он пытается успокоить свой голос, его слова острые, как меч.

— Хорошо, что ты не босс.

— Эй, если хочешь вести себя как киска и питаться своими чувствами, так и поступай. С меня хватит. — Я поворачиваюсь на месте, молясь, чтобы он не пошел за мной.

Его шаги раздаются позади меня, и, клянусь, мое сердце трепещет. Когда он хватает меня за руку, чтобы не дать уйти, нервы пульсируют в моих конечностях. Я чувствую влагу в трусиках и жар от своей киски на внутренней стороне бедер. Боже, его прикосновения.

— Прости, что солгал.

Я поворачиваюсь и вижу искренность в его глазах.

— Прости, что накричала на тебя. И за то, что заставила тебя так долго ждать, чтобы узнать, что с моим отцом все в порядке.

— Спасибо. — Его глаза устремлены куда-то в сторону.

— Почему ты не можешь посмотреть на меня?

— Могу.

— Не можешь.

Его глаза теперь на мне.

Ближе.

Он придвигается ближе, и я отступаю от него. Его глаза на мне, как в машине. Стон вырывается из моих губ только от того, что он смотрит на меня.

Он делает еще один шаг. Я ударяюсь спиной о стену, и мои веки смыкаются.

Не могу дышать.

Не могу говорить.

Глаза.

Черт.

Его рот перемещается к моему уху, а грудь оказывается так близко, что задевает мои затвердевшие соски сквозь ткань блузки. Электрические разряды несутся прямо к моему ноющему клитору. Я снова на грани просто от его присутствия.

Его ладонь ударяется о стену надо мной, и я дергаюсь к нему, грудь Итана прижата ко мне, а дыхание обжигает мое ухо.

— Когда я смотрю на тебя, то не могу остановиться.

Вот дерьмо!

Скажи что-нибудь.

Что-нибудь.

Я прижимаюсь к нему, положив ладони ему на грудь, он напрягается от моего прикосновения, но не двигается ни на дюйм.

— Мы не должны этого делать. У тебя голова не на месте.

Да, мы определенно должны это сделать, но я хочу от тебя всего, Итан. И я выведу тебя из себя, чтобы получить то, что хочу.

— Ну вот, и кто же врет? — его смех щекочет мне ухо.

Мое лицо горит, даже когда ноги грозят подкоситься.

Его рука проводит по изгибу моей груди. Я отталкиваю ее.

— Тебе нужно перестать дуться в одиночестве в своем доме, как маленькому мальчику. — Я направляюсь к двери. Итан хватает меня за предплечье и разворачивает к себе. — Чего ты хочешь, Итан? — скалюсь я.

Он отпускает мою руку и проводит рукой по взъерошенным волосам.

— Я хочу тебя. Просто…

— Просто что?

— Это сложно, понимаешь?

— Нет, не сложно. Ты просто ведешь себя, как задница. Так что уволь меня и трахни, или дай мне делать мою чертову работу!

Бам!

Моя спина.

Возле стены.

Его рот на моем, мои руки прижаты к голове. Я стону ему в рот, и он проглатывает это целиком, вместе с моим поцелуем. Его грудь врезается в мою, я не могу дышать и ничего не вижу, поскольку зрение расплывается.

Он перемещается к моему уху, его колено раздвигает мои бедра, когда он трется им о мою промежность. Я пытаюсь сжать ноги, но он своим коленом раздвигает их, широко открывая меня для него.

— Это то, чего ты хотела? — слова звучат как секс, грубый и необработанный. Его хватка на моих запястьях крепкая, а тело — твердое и мощное.

Я киваю, наконец-то сдавшись. Я хочу, чтобы каждый кусочек его тела был на мне. Везде и сразу.

— Я так и думал. — Он толкается в меня бедрами, его твердый член упирается в мой клитор и живот через спортивные шорты.

Я задыхаюсь, уже находясь на грани оргазма. Мой клитор пульсирует от одних только его слов, и его прикосновение — единственное, что может его освободить.

— Не кончай, пока я не скажу. — Он снова двигает бедрами, и мой клитор жаждет, чтобы напряжение покинуло тело.