Дверь открывается.

Черт.

Эти карие глаза смотрят на меня. Его лицо покрыто щетиной, он одет в футболку с V-образным вырезом и спортивные шорты, волосы растрепаны. На природе он сексуальнее, чем в тюрьме, которую называет офисом. Как такое вообще возможно?

У меня по коже ползут мурашки от того, каким великолепным он может быть, даже не стараясь. Никто не должен так выглядеть.

— Ты собираешься вернуться на работу? — я скрещиваю руки, стуча ногой.

Итан смотрит на мою ногу, потом снова на меня.

— Я тоже рад тебя видеть. Что тебе нужно?

Какого черта? Думала, этот засранец по мне сохнет? Я делаю мысленную заметку придушить Сталворта. Но не перед игрой. Он нужен мне в составе.

— Думала, ты уехал из города?

— Я был… — он останавливает себя.

Боже, он снова собирался солгать.

— Почему ты здесь? — спрашивает Итан.

Смущение — это преуменьшение. Даже в одиночестве, в растрепанном состоянии он держит стены так, словно мы в офисе.

— Ты собираешься заставить меня стоять здесь на крыльце весь день?

Он вздыхает от отчаяния, но открывает дверь, приглашая меня войти.

Проношусь мимо него, убеждая себя, что не уйду без какого-то завершения или объяснения. Я обещала Мэтту поговорить с ним, хотя и припасла для него несколько слов.

Дом красивый, с огромной открытой планировкой и современными светильниками. Декор минималистичный, как я и ожидала. Итан стремится к эффективности и отсутствию лишних трат.

Вхожу в его гостиную. Может, Мэтт все-таки сказал правду? На столе стоят несколько контейнеров из-под китайской еды и пустые банки из-под «Бен и Джерри». Итан не кажется мне человеком, который ежедневно ест углеводы и сахар.

— Ты собираешься рассказать мне, что здесь делаешь? — его самоуверенный голос не соответствует неопрятному виду.

Мои ногти впиваются в ладони. Я кручусь на месте.

— Почему ты не в офисе?

— Я работаю дома. — Он говорит это так, словно я маленький ребенок в школе. — Так вот о чем ты пришла спросить?

— Ты действительно очень раздражаешь. Ты знаешь об этом?

— О, пожалуйста, как будто тебе есть, о чем поговорить. — Он кладет руки на бедра.

Я стараюсь не обращать внимания на то, что у него ниже пояса, хотя глазам все равно хочется поблуждать.

— Мы говорим не обо мне. Я сегодня пошла на работу.

— Разве ты не должна быть там прямо сейчас? Или я плачу тебе за то, чтобы ты сидела здесь и говорила со мной о всякой чуши?

Вот урод. Он прав, но это ни то и ни другое. Мы говорим о нем, а не обо мне.

— Почему ты так с собой поступаешь? — Итан подходит и рассматривает что-то на стене. Я предполагаю, это сделано, чтобы уйти от меня.

— Я собираюсь надрать Мэтту задницу, — бормочет он.

— Мэтт не… — Итан оборачивается и сверкает своей наглой, высокомерной ухмылкой, от которой у меня ноет между ног.

— О, пожалуйста. Вы двое были бы худшими игроками в покер на свете. Ты знаешь это?

Я на секунду замолкаю.

— Ну, я ничего не говорила. Ты сам догадался, ясно? Я обещала, что не выдам его.

Напряжение на мгновение покидает его лицо. Он по-прежнему старается не смотреть на меня при каждом удобном случае и держит между нами безопасное расстояние.

— Все в порядке. Уверен, он просто беспокоится обо мне. — Он кивает в сторону кофейного столика. — Обычно это место так не выглядит. Прости за беспорядок.

Наконец-то хоть немного цивилизованности. Не то, чтобы наш разговор превратился в крик, но между нами постоянно возникает напряжение. Я до сих пор не могу понять, как ему удается так сильно задеть меня и при этом заставить таять перед ним.

— Все в порядке. Я удивлена, что у тебя нет горничной. — Я поднимаю голову и окидываю взглядом дом. Вычурная винтовая лестница, ведущая на следующий этаж, выглядит так, будто стоит дороже, чем весь мой дом.

— Я сказал ей не приходить сегодня. — Конечно, у него есть горничная. О чем я только думаю? Я подхожу к нему, чтобы убрать мусор со стола. Его челюсть чуть не падает на пол.

— Что ты делаешь?

— Собираю за тобой мусор. Так поступаем мы, бедняки, когда заказываем еду на вынос и не можем позволить себе заплатить кому-то, чтобы он отнес наши контейнеры на двадцать футов в сторону мусорки.

Он усмехается и подходит к столу, чтобы взять несколько вещей одновременно.

— Я не рос избалованным богатым ребенком.

— Откуда мне знать? Ты не часто говоришь правду.

Это удар ниже пояса. Правдивый, но я жалею об этом, как только говорю. Он только начинает открываться и давать мне хоть малейшую возможность заглянуть в свое прошлое, а я уже захлопываю за ним дверь.