Но и он чуточку удивлялся объему информации. Мало того – с ними проводили занятия по психологии. И не только, так учиться наемнику давно не приходилось. Хотя на кой черт знать социологические нюансы, демографию и прочую экономику? Еще и тестирования проходить приходилось! Зато в выходные было полно развлечений прямо на базе, включая и девчонок, симпатичных и податливых. Но все-таки жизнь была нервной. Особенно потому, что после тестов периодически исчезали то тот, то этот сослуживец. Говорили, что их переводят на другие базы, но это ничем не подтверждалось, тем более письма и звонки не практиковались в принципе. Переписка была воспрещена – сиди в свободное время, копайся в интернете, но без обратной связи. Это тоже напрягало.

Иногда даже чувствовал некое беспокойство и недовольство. Но – как человек опытный и грамотный – быстро давил эти глупые чувства, потому как отлично помнил свою радость, когда управляемый его руками вертолет дал деру из весьма паскудного места, где даже воды не было. Здесь, как в раю – было все. Кормили просто великолепно, пойло в баре оказалось невиданно отменного качества и раз в неделю можно было совершенно официально надраться до состояния ирландского пьяницы. Хотя очень быстро убедились все – те, кто надравшись вел себя неадекватно – мигом переводились куда-то в другое место, а те, кто их рекомендовал получали штраф в немалую сумму.

В итоге эксперименты с ужиранием до синих соплей сошли на нет, зато всякую болтовню за стопкой или кружкой совсем не возбраняли. Никому из наемников не нравилось, когда от их жалования отщипывали куски. К слову, у американцев в армии "зарплата" на жаргоне обозначалась словом "издевательство", о чем многие из бывших армейцев не раз говорили, но тут язык не поворачивался пользовать это жаргонное словечко, то, что приходило нынче на счет – никак издевательством не выглядело.

Парни всерьез прикидывали, как заживут после контракта, многие, если не все – мечтали его продолжить. Эти наниматели, замаскированные самым нейтральным названием определенно левой фирмы, явно отличались от многих предыдущих – скаредных и душных. Все здесь было по первому классу – от оружия и снаряжения – до жратвы и кроватей.

Да и нынешнее начальство нравилось. Правда окончательно делать выводы было рано, и раньше попадались такие, что стлали мягко, а спать было жестко, вот после первого дела становилось ясно, на кого работаешь. Когда тебе под дикий залог, словно это ручной сборки снайперская винтовка с уникальной просветленной оптикой и стразами Сваровски на резном прикладе, выдают совершенно изможденный Калашников ржавого затертого года, всего два магазина к нему и патроны по счету, сразу понимаешь, что работодатель – тот еще ублюдок и сильно тут не разживешься, зато медицинскую страховку в случае попадания в ливер твоей тушки пули постараются не платить под сотней надуманных предлогов. А скорее всего даже и эвакуировать подранка не станут, птичка стоит дорого, а безвестных трупов в горячих местах планеты остается полным – полно и они никого не интересуют.

Каждый из сидящих за столиком уже на таких насмотрелся, война - практически любая - это выставка невезучих. Да и валяются неудачники на виду и подолгу. Как напоминание остальным.

Глава 8

Теперь же поневоле будешь уважать самого себя за то, что живой и вполне целый. Это, если кто не понимает – искусство! Высокое искусство!

Потому что сдохнуть можно в любой момент даже и в мирной жизни. А на войне – и тем более. И для любого вояки посидеть в спокойной обстановке – уже Удовольствие, а если еще и с рюмашкой, и в хорошей компании – так и тем более.

Седой пулеметчик, когда был уверен, что их не могут подслушать, сообщил своему приятелю странное. А именно то, что по, его мнению злокусачий вертолетчик точно был дохлым, когда тяпнул за пальцы не ко времени милосердного конопатого бедолагу. Это тогда очень сильно напугало и пострадавшего самаритянина, и пулеметчика.

Они ж в рефрижираторе достаточно времени просидели, чтоб в этом убедиться. Точно – дохляк. Не дышал и сердце не билось. Но шевелился и пытался вырваться из пут. Уж что-что, а умели ребята это определять – даже и не суя в пасть покойнику свои лапы. И от недостатка наблюдательности не страдали никогда. И поневоле вспоминались зловещие слова Дока. И теперь то, как его выперли – становилось еще более интересным.

Оставалось только внятно понять, что там с этим самым Висби случилось. Может быть в этом есть ключ к пониманию ситуации? Договорились, что глянут в Сети, что можно, а потом оказалось, что пара сослуживцев разбираются неплохо в давней истории, у одного на лбу было написано, что он явно в университетах учился, а другой – другой, похоже либо был из тех мест, либо чем-то таким приторговывал. Седой сказал о нем, что были у него знакомцы по распродаже всякого интересного, чистые вроде мусорщики, но копались не на свалках, а на аукционах, где продавали всякую древнюю хрень, вот чем-то очень этот неторопливый блондинчик был похож и даже словечки употреблял характерные.

Сослуживцам тоже было приятно показать свою осведомленность – кто из мужчин не любит пушить хвост веером? И сейчас парни сидели и чесали языки.

– Если не ошибаюсь, то одной из версий, почему трупы павших под Висби воинов покидали в ямы кучами, не снимая доспехов и шеломов была - чума на острове. Но чума какая-то интересная. Горожан не тронула и в письменных источниках следа не оставила – пустил пробный шар седой.

Ему было наплевать и на горожан этого сраного Висби и на всю историю прошлого вместе взятую, но пропавший приятель, с всего лишь слегка тяпнутыми пальцами производивший тогда впечатление мгновенно тяжело заболевшего, тягостно озадачил. Нюхом пулеметчик чуял, что тут какая-то нехорошая странность. Потому и разговор затеял и сейчас добавил: