– Там море - напомнил наемник, выводя вертолет в аккуратный вираж.

– И очень хорошо. Так вот – продолжая светскую беседу научник вернулся к прежнему тону - если бы вам попался в руки кувшин или лампа с джинном или заблудший лепрекон - что бы конкретно ты загадал желанием?

– Лепрекон не годится.

– Почему?
– опять изучающий взгляд через очки. Словно бабочка под лупой сидишь, неприятное ощущения.

– Он может дать горшочек с золотом. А это сплошная возня - золото тяжелое, да и в цене сейчас упало. Хлопот много, а толку меньше. И на продаже потеряешь, да и вопросы возникнут – чье и где взял. Если уж выбирать, то джинн повсемогущнее будет. Хотя тоже еще та сволочь и желание может перевернуть по-своему, рад не будешь. Что там за шум за переборкой? Это вроде как ребята ругаются?
– насторожился пилот.

– Ничего страшного. Там есть НЗ, вода и аптечка, если что. Транспортный отсек, по инструкции там и людей перевозить нельзя, не предусмотрено, но не бросать же вас было там. Ваше начальство, кстати, очень уж хотело вас там оставить. Это потому, что вы хороши в деле или руководство зуб наточило за всякие ваши трюки?

– И то и другое - честно признался наемник, думая немного не о том. Вопрос о джинне явно был с подтекстом. Вероятно, это всерьез, а не болтовня. На новой работе должен быть солидный крючок, чтобы наемники работали от души, видно нужны, раз собрали такое досье, всерьез проверяли. И - подходящими сочли. Теперь хотят, чтоб были верны с потрохами. И тут - как брак по расчету. Чтобы был счастливым - расчет нужен верный. Потому хотят привязать всерьез, не угрозами, не страхом - а такой выгодой, чтобы из шкуры выпрыгивал сам от усердия. Мотивация куда мощнее страха и куда результативнее.

– Подумай насчет беседы с джинном. Чтобы быть готовым, если подвернется счастливый случай. Теперь меняй курс...

Ботан начал радиопереговоры с кем-то, периодически подправляя направление. Пилот догадался, что видимо придется садиться на какое-то судно - внизу мелькнула пенная полоса прибоя и вертолет понесся над синими волнами. Впрочем, спокойными, без гребешков пены. Островов тут нет. Значит – судно. Посадка на площадку посреди моря немного волновала, не хотелось угробиться или попортить о себе впечатление. Тогда, на "Паучьей службе" занимавшейся срочными вылетами к тем, кого укусили ядовитые членистоногие, тоже приходилось садиться где попало, хорошо, если рядом с фермой, где обязательно была посадочная полоса для самолетиков "Королевского доктора службы" на которую посадить вертолет было проще простого, но бывали посадки и в буше и где попало. Казалось бы - простое правило - не надевать одежду и обувь, не проверив на наличие новых жильцов, да спальник скатывать сразу, как сам утром встал и ставить вертикально - ан нет, обязательно находились болваны. Загнуться от укуса было раз плюнуть, да и последствия были свирепыми, потому от ребят с сывороткой напрямую зависели жизни. Сдохнуть от ядовитого укуса обидно, но и если выживешь – то некроз тканей здоровенный, дыры в мясе остаются чудовищные. Ковыляй потом калекой!

Хорошо еще, что с давних времен из-за редкости населения австралосы очень полюбили рации и всерьез ими занимались. Пилот усмехнулся, вспомнив виденные им старинные рабочие образцы, с велоприводом к генератору. Самое то с керосиновыми лампами. Так и коротали вечера, крутя педали и неспешно переговариваясь с соседями, что были в паре сотен миль. Очень полезная мода оказалась. Телефон пасует, проводов не напасешься.

А скоро и цель увидел.

Теплоход был невзрачный, но почему-то наемник был уверен, что и двигатели у него форсированные и внутренность иная, чем на обычном контейнеровозе. Дал круга, облетев черно-белый обшарпанный кораблик, примериваясь к посадке. Специально выделенной площадки для вертолета не было, но места сесть хватало с походом. Не успел сказать - а с палубы потек струйкой оранжевый дымок - фальшфайер запалили, обозначая направление и силу ветра. Толково встречают.

Сел, словно экзамен сдавал. Но - никаких проблем не возникло, как яйцо в корзинку положил. Потом немного удивился, увидев не меньше пяти вооруженных людей, стоявших очень грамотно. Да, толковая охрана, серьезные возрастные дядьки, никаких картинных поз, стоят незаметно и скромно, но оружие держат привычно хватко и сам бы наемник тоже бы выбрал ключевые позиции, как и эти. И чутье говорит – перекрестный огонь откроют моментально и очень точно. Волнение, еще не улегшееся после посадки, опять всколыхнулось. Заглушил двигатель, повинуясь приказу, но и немножко уже жалея, что не получится дернуть отсюда, если пойдет не так дело.

Научник прытко выпрыгнул из кабины, не дожидаясь, пока винты закончат вращаться, привычно пригнувшись под винтом, поспешил к стоящим поодаль людям. Оставшийся в кабине наемник чуточку успокоился. Вроде, зря нагнал на себя волну, ничего похабного вроде не предвидится. Но когда вылез из прохладного воздуха на жару, все же свою винтовку не забыл взять с собой. Охранники и вида не подали, что встревожились. Стояли так же расслабленно, но пилот не обольщался - видно, что матерые и ведут себя как отлично дрессированные сторожевые псы, вроде как не при делах, но только дернись!

Кто-то гулко забарабанил по дверце грузового отсека изнутри. Поспешил повернуть ручку и распахнуть - пахнуло отчетливо холодком. Оба его сослуживца дружно выпрыгнули на палубу, заозирались удивленно, ругаясь под нос. Меньше всего они ожидали оказаться посреди синего моря.

Не без удивления заметил, что у автоматчика видок не очень хорош, бледен и потеки пота на висках. И что совсем странно - рукав в крови свежей, а пальцы аккуратно и тщательно забинтованы.

– Что случилось?
– удивился наемник.

– Показалось, что летчик с этого рыдвана окачурился, вот наш конопатый друг и полез дыхание проверять. Только поднес кисть к носу - а эта скотина и цапнула зубами! Вот выздоровеет - набьем дураку морду. Хотя может он в бреду подумал, что ему гриф прилетел глаза клевать - сказал седой пулеметчик непринужденно, но взгляд у него был какой-то тревожный. Конопатый только ругался шепотом.

Научник негромко окликнул, он стоял вместе с парой одетых в яркие желтые комбезы людей. Подошли к нему, соблюдая достоинство, но и не заставляя ждать.