– Что случилось?

– Ночные гости дважды бахнули из гранатомета. Первой гранатой промазали, второй тоже.

– И?

– Они промазали по нашим, зато на рикошете попали в цистерну с водой. Так что с мытьем не заладилось. Вода у нас в лагере кончилась.

– К вечеру привезут.

– С этим проблема. У макак волнения в городе. Штабники говорят, было несколько взрывов, сейчас стрельба идет волнами. Чиф требовал полицейское прикрытие – отказали.

– Значит, не будем мыться – пожал плечами водитель. Он вообще не любил мыться.

– Пить тоже не будешь?

– Гм… А что и питьевой нет? – удивился автоматчик.

– Похоже на то. Привезти должны были вчера. И – не привезли.

– У этих местных вечно всякая фигня. Надо было контракт с другими заключать, у этих рожи были продувные – я сразу заметил.

– А тут у всех рожи продувные, включая и тебя – заметил седой. Вид у него был сильно озабоченным.

– Что с тобой?

– Мы – в пустыне. И без воды.

– Так привезут же! – уверенно заявил конопатый.

– Ты считаешь? – иронично спросил пулеметчик.

Тут удивились и водитель, и автоматчик. Переглянулись, пожали плечами. Вопрос седого был странен. Снабжение всегда было налажено, иногда случались перебои, но никогда – надолго и всерьез, и такое было настолько непривычным, что не воспринималось сознанием. Налаженные поставки были также незыблемы, как то, что небо голубое, а земля – твердая.

– Рассказывал мне один старый пердун, что в давние времена, бывало так, что ни жратвы, ни воды неделями не было. И даже голодали во время войны. Он сам в такое попал, было дело – заметил грустно пулеметчик. Это прозвучало так же нелепо, как и весь его внешний вид – детина в легкомысленном халатике и шлепанцах причем без пулемета.

– Чушь. Ты еще всяких питекантропов вспомни. Это когда было! Сейчас не те времена. Ну, в крайнем случае, съездим колонной, вставим местным немного ума в задние ворота.

– И пожгут нас на улицах – хмуро возразил водитель. Он не любил ездить по узким, запутанным улочкам восточных поселков, не нравились они ему категорически. Вот в пустыне ему ездить нравилось больше. Хотя бы и потому, что хрен кто сумеет угадать, где он поедет в следующий раз и утомишься поэтому ставить фугас. Фугасы были третьей вещью, которой боялся бравый водитель – после акул и адвокатов.

– Эй, вы что-то закисли!

– Ну да, ну да. Мы – морская пехота и должны выполнить свой долг, как же. Мне вся эта мутота давно не нравится. Я после этого контракта собирался отдохнуть во Флориде, так мне приятель сообщил, что там сейчас какая-то чертовщина со стрельбой на улицах.

– Опять афромазые, наверное. Но с ними справятся, они жидкие на расправу. Полиция их быстро образумит.

– Афромазых подвинули. Там сейчас мексы верховодят – со знанием дела поправил водитель.

– Эти да, гаже и злее.

Трое призадумались. Каждый из них думал о своем и по-разному, но, в общем, что-то поганое витало в воздухе. Вообще-то этот контракт сразу не понравился. И это поганенькое ощущение только усиливалось.

– И научники с утра чего-то забегали – отметил пулеметчик.

– С ними все ясно – нашли несколько особенных мумий, говорят, что такого сроду не видали, это, говорят, величайшее научное открытие! – усмехнулся водитель, которому удалось перекинуться парой слов с знакомцем из охраны яйцеголовых.

– Ох – отозвался печально седой. Он отлично помнил, какой лютый штраф вломили всему взводу, когда при ээээ…. эвакуации некой экспозиции некоего музея случайно уронили на пол при переноске дурацкую мумию какой-то древней макаки, царствовавшей над забытым давным-давно племенем. Всего-то голова и рука отвалилась, а наказание было куда больше, чем когда оказалось, что некоторые ребята смеха ради и от скуки при сопровождении грузов на спор вышибают мозги местным – встречным и попутным. Там за десятка два убитых и покалеченных пулями в голову водителей штраф вышел ровно в три раза меньше.

– А бонус будет? – привычно спросил автоматчик.

– Не надейся. Такой же сопровождаемый груз, как тот «шедевр современного искусства» - я про банку с дерьмом художника. Помнишь, как сопровождали? – хмыкнул седой.

Конопатый кивнул. Их тогда действительно наняли для сопровождения из аэропорта на очередное какое-то биеннале шедевра, который оказался консервной банкой, в которой был положен кусок обычного человеческого говна. И действительно называлось это творение «дерьмо художника». Было бы смешно, но стоило это говно столько, сколько наемник получал за полгода тяжелой работы, а страховка этой банки получалась и того больше.