– Странно. Я как-то полагал, что у вас все мирно и благополучно. Крупных хищников нет, кенгуру скачут, коалы лазят, кукабарры хохочут над летучими лисицами... И всегда солнце...- определенно подначивая, заговорил "ботан".

– Как посмотреть. Начать с климата - середины не найдешь, либо все затопляет и автобусы рейсовые ездят с открытыми багажными отсеками, чтобы вода свободно протекала насквозь и не сбивала с дороги, либо все практически пересыхает и буш горит как пороховой склад. И, если не повезло оказаться рядом - огонь догонит и пешего, и конного. Это по временам года. С живой природой еще забористее!

– Зато у вас хищников нет! – усмехнулся ботан.

– Хищники? На суше, да, есть только собаки динго, да мелкий тасманийский дьявол. Явно в шутку так назвали. Зато в воде – полным - полно, в каждом водоеме свой набор. Крокодилы, акулы, и ядовитой сволочи - куда ни плюнь. Одни кубомедузы чего стоят да водяные змеи.

– Маленькие такие которые? – улыбнулся очкарик.

Пилот кивнул и продолжил:

– Раньше на праздники армейцы устраивали показательные выступления боевых аквалангистов. Но после того, как получилось, что нырнули шестеро, а всплыли пятеро и две половинки - отменили. Причем крокодилы плавают и в море, а акулы заходят в реки и ручьи. Доказано дамами, которые решали подмыться при менструациях.

Ботан Смит кивнул, явно поощряя продолжать спич про Австралию. И пилот не замедлил описывать свою родину яркими красками:

– А еще и змеи с пауками. В топе двадцати самых смертельно ядовитых змеек только две - не австралийские. Хотя что говорить про рептилий, пауки не лучше. Так что при нужде нельзя искать место в кустиках, а наоборот, надо, чтоб все просматривалось на десяток ярдов. И ухо востро! И все время жара!

– В Канаде тоже не сахар погода - кивнул научник.

– Там просто холодно все время и снег с медведями. Но опаснее - у нас. Медведи хотя бы не лезут под машину - в Канаде нет отбойников на капотах "медвежатник", а у нас без "кенгурятника" никуда, мигом останешься без радиатора, а туша влетит в салон через лобовое. И плодится эта сволочь невиданно. У нас все плодится. Завезли сдуру кроликов - получили стихийное бедствие. Решили исправить дело и завезли рыжих лисиц - стало два стихийных бедствия. А еще жаб завезли, чтоб мух и прочих вредителей жрали. От мух житья нет

– И получили третье стихийное бедствие - кивнул научник, улыбаясь. Явно знал, о чем говорил, головастый, черт.

– И четвертое - сказал пилот и пояснил, увидев вопросительный взгляд:

– Передохли редкие птицы, от яда жаб. Не знали, что гости несъедобны. Одна птица - одна жаба, но жабы плодятся быстрее. Зато вороны научились переворачивать жаб и выклевывать им брюхо - там нет яда. Потому расплодились и вороны. Так что приходится на это дело бросать армию, самим фермерам не справиться. У них же фермы размером с Францию. Слыхал, что кроликов удалось проредить хитрым вирусом, но это ненадолго.

– Зато для армии тренировка и старые патроны списывать проще - нашел и светлую сторону научник.

– Это да. Нас посылали на отстрел расплодившихся верблюдов и коз, они бы выпили всю воду, и остальная живность бы передохла, а потом и сами верблюды. Надо было отстрелять шесть миллионов голов - что сверх допустимого. Ну и козы туда же. Предупредили всех трех фермеров, перекрыли дороги и армия веселилась неделю, вертолеты помогали пулеметами. Никуда не денешься - если не отстреливать живность, она сама себя уничтожит, сожрав все ресурсы, потому едешь когда по дороге - давишь жаб, кроликов и прочее, что имеет наглость подвернуться - пояснил наемник.

– Да. Приходится бороться за жизненное пространство - понимающе кивнул очкарик.

– Ага. Этим и отличаемся. В Канаде слыхал за убийство медведя можно срок получить, хотя трудно представить себе несколько миллионов медведей стадами... Но по мне лучше уж змеи и пауки, чем снег по яйца все время. Не люблю мерзнуть - зябко поежился пилот.

– "Паучья служба" тебе не понравилась?

– О, нет, вполне себе работа, главное успеть за час, иначе сыворотка уже не поможет. А потом подвернулась денежная и непыльная, как показалась, работенка. Кто ж знал, что так оно обернется, что и деньги есть, а не воспользоваться, словно они в сейфе на "Титанике"...

– Они так и лежат спрятанными?
– уточнил очкарик.

– Куда ж денутся. Другое дело, что пока эта сволочь из тюряги не выйдет - что есть, что нет. И скорее даже - нет. Мне он ничего не простит, хотя виноват во всем сам, ублюдок жадный.

Глава 7

– Кстати. Не помню, у вас в Австралии есть мифологическое существо типа ирландского лепрекона или арабского джинна?
– спросил лениво научник, но взгляд был острый, прощупывающий. И еще последнее время на приборную доску поглядывал все время этот загадочный тип. Вроде на спидометр и часики попеременно.

– Откуда у нас мифология? Как из английских тюрем всех поперли долой на Большой Остров не до мифов стало. Да и за эти пару сотен лет ничего толком не придумать было, работы невпроворот, только и вертись - тут пилот прикусил язык, хотя очень хотелось спросить - какого черта делают тут лепреконы?

– Сейчас меняем курс - влево на 90 градусов – посерьезнел очкарик.

Впрочем, после разговора пилот поостерегся бы так его назвать. И ботаном тоже. И про себя решил, что и думать так не стоит, не то, что говорить.