— Он просто друг, — сказала я слишком небрежно, развернувшись и направляясь на кухню.

В доме уже было душно, а я не пробыла там и пяти минут. Я вышла через заднюю дверь и увидела Ба в саду, которая выпалывала сорняки из-под помидоров.

— Привет, Кэти, — поприветствовала она меня. — Хочешь чего-нибудь поесть?

— Нет, спасибо. — Я опустилась на колени рядом и вырвала несколько сорняков. Грязь разлетелась во все стороны.

Ба некоторое время изучала меня, а затем присела на корточки лицом ко мне.

— Что-то не так? — спросила она. — Или эти сорняки тебя чем-то обидели, пока я не видела?

Я провела ладонями по лицу и глубоко вздохнула.

— Ничего.

Мими приподняла брови, но промолчала, снова склонившись над своей работой.

— Кэти, ты в последнее время сама не своя. Что тебя беспокоит?

Я прикусила губу, пытаясь найти правильный способ выразить все свое разочарование, не выглядя при этом плаксивой девчонкой. Пчела с жужжанием перелетела с одного цветка желтого помидора на другой.

— Я просто не понимаю, почему Андреа так одержима Пейсли.

Ба протянула руку и накрыла мою своей маленькой ладошкой в перчатке.

— Я тоже не знаю, дорогая. Хотела бы я дать тебе ответ. Но, возможно, это способ Андреа осознать, что она упускала все это время.

Я покачала головой.

— Я так не думаю. Она по-прежнему чувствует себя такой же далекой от меня, как и всегда.

Эштон выбежала на улицу, за ней последовали Пейсли и Андреа. Волосы Пейсли были уложены на макушке в виде удивительного произведения искусства.

— Что думаешь, Ба? — Спросила Пейсли, поворачиваясь, чтобы мы могли видеть ее затылок.

— Прекрасно, — сказала Мими. Она похлопала Эштон по руке. — Ты настоящая художница, Эштон.

— Спасибо, Ба, — сказала Эштон, наклоняясь, чтобы обнять ее. Она повернулась ко мне, уперев руки в бока. — Так ты все еще собираешься помогать мне сегодня в галерее или будешь сидеть здесь и ворчать?

Я знала, что Ба отчитает меня, если я выдам остроумное замечание в ответ, поэтому я сдержала комментарий, вертевшийся на кончике языка, и вместо этого заставила себя улыбнуться.

— Я пойду, — сказала я ей. — Буду готова тогда же, когда и ты. Например, прямо сейчас, пока вы все не попытались вытянуть из меня побольше информации.

Мы вместе поехали в галерею на старой серой «Хонде» Эштон. Она начала напевать, что означало, что она собирается спросить меня о чем-то, что, как она знала, мне не понравится.

— Итак, ты видела Ро...

— Я кое-что купила тебе, — перебила я, доставая из своей сумки маленький предмет, который нашла в лавке старьевщика.

Глаза Эштон загорелись, когда она взглянула на меня.

— О, Кейт, ты определенно знаешь, как отвлечь меня. Что это?

Я развернула бумагу и аккуратно положила пыльную статуэтку Будды на приборную панель. Темно-зеленую фигурку усеивали белые крапинки, по ней пробежали трещины, плюс нижняя часть была сломана, поэтому она сидела неправильно. Но я знала, что Эштон может сотворить с ней что-нибудь потрясающее.

— О! — взвизгнула она. Она подпрыгнула на водительском сиденье, и на секунду я испугалась, что мне, возможно, придется схватиться за руль. — Спасибо! Где ты ее взяла?

— Тот маленький магазинчик в городе, «Домашние сокровища», — сказала я. Я прочистила горло. — Мы с Рори ходили туда сегодня.

Улыбка Эштон померкла. Я посмотрела в окно на чернильно-зеленые очертания горных вершин. Ей не нравился Рори? Возможно, но это не должно было так сильно портить настроение.

— Спасибо, что подумала обо мне, — сказала она, выезжая на парковку с такой силой, что статуя Будды упала ей на колени. Она припарковалась и взяла его в руки, внимательно рассматривая, прежде чем спрятать Будду в старую футболку на заднем сиденье. — Я точно знаю, что могу с этим сделать.

Мы достали несколько коробок из ее багажника и вошли в прохладное здание с кондиционером.

Внутри Эштон представила меня владельцу галереи, мужчине средних лет по имени Терри, который казался полным энергии.

— Приятно познакомиться, Кейт! — Окликнул он меня, проходя мимо нас в другую часть галереи, и его длинные ожерелья из бисера позвякивали при каждом движении. — Спасибо за помощь с выставкой Эштон!

— Он всегда такой, — смеясь, сказала мне Эштон, ставя свою коробку рядом с местом, где она работала. — Всегда активны и никогда не сидит на месте.