— Лорен, у меня были сохранены контакты руководителей, которые я не могу вернуть, не совершив миллиард телефонных звонков по номерам, которых у меня теперь нет. Видишь, в чем проблема?

— Ага, — говорю я. — Звучит как настоящая, блять, проблема. Хреново, чувак.

Я пожимаю плечами.

— Я не играю, — рычит Скотт. — Здесь нет камер. Это серьезно.

Мой свирепый взгляд направляется на него.

— Так же серьезно, как то, что ты каждый гребанный день подходишь к моей девушке и называешь ее шлюхой? — я делаю шаг к нему. — Ты делал нашу жизнь невыносимой последние три месяца. И ты просто ходишь здесь и улыбаешься, — ещё один шаг. — Ты думаешь, что я самый слабый человек в этом доме, поэтому ты преследуешь меня и Лили. Но проясним один момент, Скотт. Я — последний человек, которого стоит хотеть поиметь. Попытаешься дергать меня за руки, как будто я чертова марионетка, и я выдерну твои из суставов.

Его ноздри раздуваются.

И прежде чем он успевает сказать хоть слово, я спрашиваю: — Итак, как у тебя дела с написанием сообщений? Отстойно?

Я перепрограммировал его автокоррекцию. Каждый раз, когда он набирает да, телефон переправляет это на хуесос, нет на отсоси мне. А фраза Я уже в пути теперь звучит как Я хочу понюхать твоё очко. Это настолько непоэтично, насколько я только мог себе представить. И я также переебал, наверное, с полсотни общепринятых фраз и словечек.

С каждой секундой он становится всё краснее.

— Кошачье дерьмо — это тоже твоих рук дело?

Туалет был в прачечной. Я решил устроить ему сюрприз в его дорогих лоферах.

— Это была Сэди, — говорю я. — Поздравляю, ты первый парень, которого она ненавидит.

Я хлопаю, наблюдая, как его лицо превращается в чистую ярость. Хорошо. Похоже, он чувствует то же, что и я.

Он быстро сокращает расстояние между нами, я опускаю руки и угрожаю ему.

— Будешь превращать наши жизни в ад, получишь то же самое взамен. Вот как это работает, Скотт. Если ты оставишь меня в покое, у нас не будет проблем. Тебе решать.

Скотт пытается сломить меня, просто глядя в мои глаза. Это не сработает. Я уже много раз сталкивался с Джонатаном Хэйлом — Скотт по сравнению с ним просто милашка.

— Ты пришел сюда, чтобы плакать? — спрашиваю я его.

Я с легкостью мог бы принять помощь отца и перевернуть его жизнь с ног на голову, опустошить его банковский счет, разбить его машину. То, что я сделал, было хоть и маленьким, но все же значимым, иначе он не был бы так расстроен.

— Ладно, — наконец говорит он. Его глаза перебегают на Лили, но я делаю шаг в сторону, закрывая её. — С этого момента я буду вести себя хорошо, — он убирает мобильник в карман, а затем пихает мне в грудь бутылку в пакете. — За ваше здоровье.

Он отступает назад, ожидая, что я достану бутылку.

А мне и не нужно. Я открыл достаточно Maker’s Mark, чтобы узнать красную восковую печать на горлышке. Он протянул мне бурбон и хочет, чтобы я выпил его, нарушив свою трезвость. Этого не произой...

Лили с пронзительным криком бросается ко мне, выхватывает бутылку, всё ещё находящуюся в пакете, из рук и швыряет её в Скотта. Она с громким стуком ударяется о стену рядом с его головой. Он отскакивает от неожиданности, стекло разбивается, и виски стекает по обоям.

Я настолько ошеломлен, что едва могу пошевелиться. Неужели Лили только что... ага, она это сделала.

— Не смей давать ему алкоголь, как будто это пустяк, — говорит Лили.

Скотт скрежещет зубами и изображает страдальческую улыбку, его губы подергиваются. Затем он хлопает дверью, уходя.

Мне требуется мгновение, чтобы заговорить.

— Лили Кэллоуэй, — говорю я, потрясенный до глубины души, и поворачиваю голову в её сторону. — Ты только что защитила меня, швырнув отличную выпивку в голову этому придурку?

— Да, — кивает она, а затем для большего эффекта приподнимает подбородок.

Моя ладонь ложится на моё сердце.

— Я бы сделал тебе предложение, но это уже произошло.

Она улыбается, но старается оставаться серьезной, плотно сжав губы.

— Он не имеет права играть с твоей зависимостью.

— Ты права.

Я притягиваю её к себе.

Лили качает головой, расстроенная ещё больше, чем я.

— Он как Драко Малфой, — говорит она, положив руки мне на плечи. — Мерзкий, злой и самовлюбленный шут.

— К тому же у него светлые волосы, — добавляю я.

Она улавливает юмор в моих глазах.

— Это не смешно. Всё это крайне не смешно.

— Лил... — я сжимаю её щеки между ладонями. — Никто не сможет издеваться над нами или усложнять нашу жизнь только ради собственного развлечения. Хорошо?

Через мгновение она кивает в знак согласия.

Мои руки опускаются к ее заднице, выглядывающей из-под рубашки, но она вырывается из моей хватки, а потом нагибается к мокрому бумажному пакету.