— Это отстой, — говорит она, стараясь не отставать от меня, тяжело дыша. — Они и мне ничего не сказали.

Последний таблоид задел меня больше всего. От него я не могу избавиться, как бы сильно ни старался.

Райк Мэдоуз и Дэйзи Кэллоуэй застуканы целующимися! На снимке, сделанном возле Башни Дьявола, горного массива в Вайоминге, она сидит у него на плечах, ее волосы с розовыми, фиолетовыми и зелеными прядями доходят до ключиц. Ее голова опущена, их губы соприкасаются, они улыбаются.

Они выглядели счастливыми.

Я поворачиваюсь к Лили, и она бьется прямо об мою грудь.

— Что мне делать? — спрашиваю я и моя грудь гневно вздымается. — Дать ему поблажку? Сказать, что все в порядке? — я указываю на землю. — Но всё не в порядке. Я доверял ему! — я усложняю жизнь Райку — быть моим другом, быть моим братом — но он не видит, сколько я ему дал, насколько я его впустил в свою жизнь и как чертовски сильно я его любил.

— Может, вы оба сядете и все обсудите, — торопливо говорит она, протягивая мне руку.

Я отступаю от нее на пару шагов.

— У него было столько возможностей признаться, открыться мне. Сказать что-то, что имело бы для него значение, — мне кажется, что я его совсем не знаю. Наши отношения были построены на моей зависимости. Он спрашивает меня о нашем отце. Что касается алкоголя. Что касается моего детства.

Но я абсолютно ничего не знаю о его детстве.

Мне не нужно, чтобы он был тренером по трезвости двадцать четыре на семь.

Мне нужно, чтобы он был моим братом.

Коннор и Роуз присоединяются к нам, а я стою на месте, глядя перед собой.

— Я не хочу смотреть ему в лицо, — усмехаюсь я. Потому что я увижу парня, в котором я очень нуждаюсь в моей жизни. Он поддерживает мое здоровье. Он — тот самый пинок под зад, который заставляет меня двигаться вперед.

Вот почему это так больно. Было бы легче, если бы он был Скоттом Ван Райтом или Джулианом. Кем-то, кого я могу просто ненавидеть.

Его ложь — это как подтверждение: Ты слишком слаб, чтобы тебе доверять, Лорен.

Ты всего лишь гребаный ребенок.

Зачем мне говорить тебе что-то важное?

— Привет, ребята!

Я немного поворачиваюсь и замечаю Дэйзи, которая машет рукой, когда идет по красной грязи по безымянной тропинке, где пейзаж усеян огромными камнями.

Солнце уже наполовину поднялось в небе, тень покидает нас, изнуряя мое и без того разгоряченное тело. Я наблюдаю за приближением Райка, его небритая челюсть напрягается, когда он встречает мой суровый взгляд. На мгновение на его лице появляется замешательство, и во мне нарастает ненависть, готовая обрушиться прямо на него.

Мои пальцы сжимаются в кулак. Мое сердце разрывается на куски. А он просто идет. Как будто ничего не случилось. В конце концов, это моя вина, вспоминаю я. В том, что доверился тому, кому не должен был. За то, что впустил его в мою жизнь.

Я настоящий дурак.

— Классная прическа, Дэйз, — говорит Лили, ее голос дрожит от страха.

Они приближаются. Я киплю от злости, мои мышцы напряжены до предела. Мои ноги двигаются быстрее, чем голова. Мишень прямо перед моим братом. Я целюсь в него.

Райк останавливается и кладет руку на плечо Дэйзи.

— Дэйзи, — говорит он. — Иди к своим сестрам.

— Райк...

— Иди, блять, — рычит он.

Она отступает на несколько шагов, но так и не присоединяется к Лили и Роуз, которые остаются с Коннором у плоского камня.

Дело не только в Дэйзи. Все гораздо сложнее.

— Ло, — он поднимает руки, уже говоря мне, чтобы я успокоился. Если бы я был кем-то другим, он бы ударил меня. Он бы всей своей массой навалился на меня и прижал к земле. Мне надоело, что ко мне относятся как к сломанной игрушке.

Я, черт возьми, человек. Когда же я наконец буду достоин правды?

— Что случилось? — спрашивает Райк. — Давай поговорим об этом.

Мы так близко друг к другу. Всего в трёх метрах.

— Ты хочешь поговорить об этом? — я говорю, в моем голосе слишком много эмоций, чтобы распутать их. — Я дал тебе миллион чертовых шансов поговорить об этом. Мне надоело с тобой разговаривать, — подхожу к нему и не колеблюсь ни на минуту.

Мой кулак врезается ему в челюсть. Я редко дерусь подобным образом, но я просто хочу, чтобы он поставил меня на один уровень с собой. Хоть раз в жизни. Я бью его коленом в живот, и он пошатываясь, падает на землю.