И тут Райк полностью снимает повязку. Я осматриваю ее лицо: раньше я видел эту рану, но не видел с тех пор, как она спала в больнице. Большая покрасневшая рана проходит от виска до челюсти. Она рассечена, но зашита прямо через щеку. Судя по всему, ее ударили доской, с чем-то острым на конце. Рана выглядит ужасно, особенно на такой красивой девушке, как Дэйзи. Шрам останется. В этом нет никаких сомнений.

Она изучает мою реакцию, пока Райк разворачивает чистую марлевую салфетку.

— Знаешь, я стала счастливее, — говорит она, ее губы слабо приподнимаются. Она свободна от профессии, которая медленно её убивала последние несколько лет. А заодно она свободна от насмешек матери.

Я скрываю свое выражение лица, снова поправляя бейсболку.

— Я рад, — говорю я. — Но я никогда не буду счастлив, что это случилось с тобой, — у нее могла быть тысяча других способов, как бросить модельное дело. Я бы никогда не пожелал такого ей или любой другой девушке.

— Все в порядке, — мягко говорит она, ее длинные светлые волосы падают на талию. У меня такое чувство, что скоро она отстрижет большую их часть.

Райк начинает закрывать ее рану чистыми бинтами, а ее руки скользят дальше по его талии. Его тело прижимается к ее.

Он что-то шепчет ей, его губы касаются ее уха, не стесняясь этого. Они никогда не были скрытными. А потом она лучезарно улыбается, ее пальцы опускаются к поясу его джинсов. Их объятие ошеломляет меня, как внезапный удар.

И именно в этот момент я точно знаю, что они вместе.

Поэтому я спрашиваю: — Я что-то пропустил? — я жестом указываю между ними, инстинктивно поджимая губы. Я жду, что мой брат расскажет мне всю правду. Хоть раз.

Пожалуйста.

А потом он делает шаг назад от Дэйзи с раздраженным выражением лица. Как будто я все испортил. Он даже не дает мне шанса.

Он говорит: — Мы просто друзья.

Как же. Я киваю пару раз.

— Встретимся у машины, — это выводит меня из себя. Дело не только в том, что они вместе. Дело в том, что он не может быть честен со мной. Он просит меня о полном доверии, но это становится все труднее, когда он возводит между нами стены.

Однажды он сказал, что я становлюсь уязвимым перед Коннором, человеком, который носит на себе множество слоев брони, в то время как я отдаю ему всего себя.

В какой-то момент они поменялись местами. Интересно, что должно произойти, чтобы он наконец увидел это.

58

. Лили Кэллоуэй

.

2 года: 02 месяца

Октябрь

«Высшие офицеры Пентагона сообщили мне, что до сих пор существует сверхсекретный проект по НЛО. Именно там находится ваше дело о Розуэлле.» — Бригадный генерал Ричард Митчелл (в отставке)

Я щурюсь на одну из многочисленных цитат на стене музея, каждая из которых посвящена пришельцам из Розуэлла. Я расслабляюсь, прижимаясь к твердой груди Ло, его руки обхватывают мои плечи. Мы воссоединились в Дымчатых горах, и все казалось в порядке. Лучше, чем телефонный звонок в больнице. Даже Дэйзи излучала больше жизни, чем обычно, несмотря на то, что случилось с ней.

Она сделала так, что расстраиваться из-за нее было очень трудно — она талантлива в этом. Но иногда мне просто хочется обнять ее на минуту-другую и уделить ей больше внимания, того хорошего, которого она заслуживает.

— Неужели Вампа умер по дороге от Теннесси до Нью-Мексико? — спрашивает Ло с гримасой. — Он воняет, Лил, — Ло кладет руку мне на голову — точнее, на мою шапку Вампы.

— Шшшш, — шепчу я.

А потом он пытается стащить с моей головы белую пушистую шапку из «Звездных войн». Я защитно прикрываю уши лапами своей Вампы.

— Нет, — опровергаю я и принюхиваюсь, чтобы убедиться. Ой. Воняет древесным дымом от костра в Дымчатых горах. В тот момент, когда мои руки опускаются, Ло срывает с меня шапку, и мои волосы взлетают вверх от статического электричества.

Я приглаживаю волосы, и он проводит пальцем по растрепавшимся прядям. Поездка в Дымчатые горы закончилась не на самой лучшей ноте, хотя все части «до» были достаточно беззаботными. Хотя у Роуз случился срыв, вызванный гормонами, и стало чуток напряжённо.

Думаю, Коннор знает ее секрет.

Но не мой.

А это значит, что в данном случае я, должно быть, умнее ее. Я внутренне радуюсь этой мысли.

Самый неприятный момент в горах произошел ранним утром. Когда мы выползли из палатки, из кустов выскочили папарацци. В буквальном смысле.