Шрифт:
– Ты полон дерьма, – категорично заявил он. – Мы оба знаем, что из тебя получился бы замечательный школьный психолог, психолог-нарколог или, еще лучше, социальный работник.
– Социальный работник? – я прищурился на него. – Что мы говорили о наркотиках?
– Ты рыцарь, – сказал он мне, и я увидел, как он глубоко вдохнул и нормально выдохнул, отпустив последние остатки паники. – Так и есть. Ты не видишь доспехов, но они есть. Ты чемпион, и из тебя получился бы замечательный защитник детей.
– Я бы напугал детей до смерти, ты шутишь?
– Нет, – заверил он меня, взяв мое лицо в свои руки. – Они поймут, что ты - парень, стоящий между ними и миром, как и я.
– Да, но если бы у меня была такая работа, я бы не смог путешествовать с тобой.
– Я могу прилететь откуда угодно, у тебя будут выходные, и тебе все равно придется сначала вернуться в колледж, хотя могу поспорить, что, поскольку ты был копом, тебе зачтут некоторые предметы. Мы договоримся о встрече в Калифорнийском университете в Санта-Барбаре, когда вернемся домой.
Я нахмурился.
– Что?
– Ты просто строишь планы на мою жизнь, – проворчал я, хотя идея помогать детям до того, как они станут сломленными взрослыми, была очень заманчивой.
– Я знаю, что ты хочешь служить, – успокоил он меня, убирая волосы с моего лица. – Именно поэтому ты с самого начала стала полицейским. Но я не думаю, что ты сможешь помочь всем, кому захочешь, и поэтому тебе стоит пойти другим путем.
– Это тяжелая работа, знаешь ли.
– Ты не боишься этого.
Боже. Он как будто знал меня.
– Забота о других - твое истинное призвание, – подтвердил он, не отводя взгляда. – Именно поэтому ты выбрал профессию наладчика. Но, Лок, подумай о том, что ты мог бы изменить.
– Это говорит эго.
– Даже если ты спасешь одного ребенка, поставишь его на другой путь, разве это не стоит того?
Я посмотрел на него.
– Ты чертовски веришь в то, что я добьюсь успеха.
– Да, – согласился он, его улыбка сияла. – Потому что я верю в тебя. Все, чем ты для меня был, - это скала. Другие тоже заслуживают того, чтобы ты был в их жизни.
Я прочистил горло.
– Ты все это знаешь, но я такой, какой я есть, я сведу тебя с ума, – предупредил я его.
– Да, но ты сводишь меня с ума уже сейчас, – признался он, снова набросившись на меня, и на этот раз я впечатался в мягкую землю.
– Знаешь, тебе нужно научиться изяществу.
Очевидно, из моих уст это прозвучало чертовски смешно.
Примечание к части
В телеграмм-канале вы можете посмотреть визуализацию мотоциклов
https://t.me/c/2489563464/14
Часть 17
Команда Netflix была на седьмом небе от счастья.
– Семейная драма, покушение на убийство, преступление и наказание? – восторженно воскликнула продюсер. – Ты шутишь? Мы можем получить «Эмми».
– Мне не следовало волноваться, – сказал я ей.
Габриэлла Нуньес покачала головой.
– Нет, не стоило, – заверила она меня. – Мы назовем документальный фильм «Дорога искупления» и согласуем его с Ником, чтобы он вышел за месяц до его альбома.
– Тебе не кажется, что «Дорога искупления» - это немного грубовато?
Она покачала головой.
– Нет, это золото.
Как золото «Эмми». Мы вернулись к вечерам награждений.
– И позволь мне сказать, что вы с Ником Мэдисоном - великолепная пара, и люди по всему миру будут безумно влюблены в вас двоих вместе.
Я не знал, что на это ответить, поэтому кивнул и оставил ее снимать, как помощники шерифа усаживают закованного в наручники Алана Самсона на заднее сиденье патрульной машины.
Группа развлекала публику своим репертуаром, а также несколькими хитами в стиле кантри, и оказалось, что у Мейры прекрасный голос. Джин и Дез стояли на крыльце и пытались разобраться в своей жизни. Даниэль и Бет сидели в креслах на противоположном конце крыльца, Даниэль разговаривала по телефону, а Бет уткнулась лицом в руки.
Мы с Ником поднимались по лестнице, и он остановился, чтобы посмотреть на них. Через мгновение Даниэль закончила разговор, а Бет подняла голову, промокнула глаза салфеткой и уставилась на брата.