Между ними троими было сходство, но очень смутное. Тот же цвет волос, те же глаза, но, что интересно, у Ника были самые тонкие черты лица, точеные и изящные, самые полные губы, самые длинные ресницы и скулы, о которые можно было порезаться. А еще в нем была жизнь, энергия, которую можно было ощутить, прикоснувшись к нему, быть рядом, впитывать и смаковать.

– Ник, – Даниэль удалось выговорить его имя.

– Ты выглядишь совсем по-другому, как мама, – сказал он ей.

Она кивнула.

– Я пришел за вашим отцом не для того, чтобы разрушить ваши жизни. Просто пришло время, – объяснил он. – И я не могу допустить, чтобы из-за него пострадали лошади. А то, что он сделал со мной, это уже...

– Ник, – начала Бет, ее лицо сморщилось, – ты не мог ожидать, что отец отреагирует по-другому, когда узнает, что ты гей. Сама мысль о том, что, будучи таким человеком, как он, он мог стать отцом содомита, - это...

– Вообще-то я бисексуал, – уточнил он для нее. – Не то чтобы тебя это волновало, но это общеизвестно. Но мне любопытно узнать, что он за человек.

Она выглядела озадаченной.

– Он мужчина, Ник. Он охотится и рыбачит, ведет хозяйство, может починить свою машину. Я просто имею в виду мужественного и сильного.

– А я, конечно, не такой, – категорично заявил Ник.

– Ты артистичный.

Он посмотрел на меня через плечо, и я хотел что-то сказать, возразить, но, честно говоря, это не имело ни малейшего значения. Люди не могли сказать, что она невежественна, потому что выросла на лошадиной ферме, ведь Ник тоже был там. И дело было не в Кентукки, потому что не менее сотни человек только что хлопали и свистели, когда Ник объявил, что вступает в брак со мной. Это был токсичный дом, в котором они выросли. Мне было интересно, как бы все изменилось, если бы его мать была жива.

– Завтра я поеду на мамину могилу, если ты захочешь вернуться и поехать со мной.

– Ник, – сказала она, голос ее дрожал, – моего мужа посадили в тюрьму, отец ждет приговора, жизнь Дани разрывается, а мы приехали сюда, чтобы получить от тебя деньги! С какой стати меня должно волновать место захоронения моей матери?

Он кивнул.

– Безусловно.

Когда я обошел его и подошел к двери, я придержал ее, когда он повернулся от нее, чтобы войти.

– Подожди! – крикнула она ему. – Мне нужно получить от тебя деньги для папы, так что...

– О нет, – сказал он ей, покачав головой. – Мы закончили, Бет, все трое. Все в порядке. У меня есть Гвен и Ефрем, и я скоро выйду замуж, так что сразу семья, понимаешь? Береги себя.

Когда он прошел мимо меня, я последовал за ним и закрыл дверь. Когда я услышал, что дверь открылась, раздалось горловое дыхание. Повернувшись, я увидел в дверном проеме Ефрема, который качал головой.

– Я думаю, тебе стоит сейчас же отправиться в тюрьму и внести залог за своего мужа, – сообщил Ефрем Бет.

– Но Ник не собирается выдвигать обвинения, – сказала она дяде. – С чего бы это?

– Твой муж разрядил оружие, – напомнил он ей. – Это все равно безрассудная угроза, если его не обвинят в покушении на непредумышленное убийство.

Я слышал ее вопли из кухни, где я плюхнулся рядом с Ником за стол. Гвен стояла у плиты и повернулась, чтобы улыбнуться нам.

– Это так волнительно, когда вы все приезжаете, – поддразнила она нас.

Ник фыркнул от смеха, а я застонал и опустил голову на стол.

– Кто хочет сэндвич до конца концерта?

– О да, пожалуйста, – радостно сказал Ник, запустив руку в мои волосы. – Думаю, моему малышу нужно вздремнуть.

– Не называй меня...

– Мой парень, как тебе это?

– Не лучше.

– Посмотри на это кольцо на его пальце, Гвен, разве оно не выглядит хорошо?

– Конечно, хорошо. Это великолепная вещь - найти человека, который принадлежит тебе.

– Да, – пробормотал он, убирая мои волосы, чтобы поцеловать меня в щеку. – Ты даже не представляешь, как сильно я хотел, чтобы он стал моим. Я до сих пор удивляюсь, что все мои мечты сбылись.

– Ты должен мечтать о большем, – проворчал я, втайне очень довольный им и улыбаясь в стол.

– Ты никого не обманешь, – прошептал он мне на ухо.

Я громко зевнул.

– И он такой романтик.

Гвен рассмеялась так сильно, что начала хрипеть.

****

Ник вернулся на импровизированную сцену и пел от души, а я улегся под звездами на одеяле с Гвен и Ефремом, которые подумывали, не взять ли им первый в их жизни отпуск. Я был очень рад за них.

Через некоторое время я вернулся в дом, чтобы позвонить Джареду Колтеру и сообщить ему новости.