– Бывшую невесту.

– Ага. Ты уж тут по двору сильно не топчись, вдруг все же собакам удастся взять след. Кстати, где эти лоскутки, которые от кукомои остались?

– Ее зовут Пелагея, – ответил Антон, протягивая ему прозрачный полиэтиленовый пакет с лоскутом ткани, оторвавшимся от рукава Полиной хламиды. Ему почему-то не понравилось, что участковый назвал Полю кукомоей.

Лоскутки перекочевали в папку к участковому, следом отправился и блокнот. Щелкнув застежкой, участковый привычным движением сунул папку под мышку и уставился красными от недосыпа глазами куда-то вдаль, сквозь распахнутую дверь сарая, за которой разгорался новый день и вовсю шпарило солнце.

– Ты… это… лаз-то в стене заделай! Мало ли, какая еще кукомоя проберется, вдруг окажется не такая ласковая, как твоя Пелагея. Да и вообще, будь поосторожнее! – С этими словами Роман Денисович вышел наружу.

Проводив участкового до калитки, Антон вернулся в сарай, собираясь последовать его совету и заколотить дыру в стене, но внезапно ощутил такую усталость, что выронил молоток, который успел отыскать в ящике с инструментами, и, рухнув на раскладушку, мгновенно уснул. Во сне он отправился в лес с намерением найти Полю и долго блуждал там, заглядывая за каждое дерево и под каждый куст. Иногда ему мерещилось, что Поля прячется за березой, прильнув к стволу и полностью скрывшись за ним, но ее выдают волосы, разметавшиеся от ветра, однако каждый раз это оказывалось иллюзией. Повсюду витал ее запах, землянично-хвойный, с ноткой волшебства, словно Антон шел за ней по пятам. Порой где-то совсем близко раздавался ее смех вперемешку с птичьим щебетаньем, и Антону чудилось, что в его голове звучит ее насмешливый голос: «Ты считал, что кормишь домового!» В конце концов Антон вышел к ручью и увидел Полю такой, какой она предстала перед ним, когда они впервые встретились, но на этот раз ее длинные волосы скрывали не только тело, но и лицо. Ветер неспешно перебирал отдельные пряди, перекидывая их с места на место, но вдруг подул сильнее. Волосы разлетелись в стороны, и Антон вздрогнул, увидев над белоснежно-фарфоровым телом ужасную черную морду. Теперь он знал, что это маска, но не мог совладать с обуявшим его ужасом и бросился прочь. Голос Поли проник в его мозг, крича: «Отныне и навсегда ты будешь видеть меня в каждом своем сне!»

Антон проснулся в холодном поту. Рядом на табурете вибрировал телефон, неумолимо подползая к краю. На экране высветилось лицо матери. Оно казалось разгневанным, хотя этого быть не могло, ведь там была ее фотография, а не видео-трансляция. Готовясь к худшему, Антон дотянулся до телефона и ответил. Разговор с матерью занял полтора часа. Она долго причитала по поводу исчезновения Яны и высказала намерение приехать, чтобы принять участие в поисках. Антон с трудом отговорил ее, убедив, что она только осложнит работу спасателей, потому что не имеет необходимых навыков, да и бродить по дремучему лесу, заваленному буреломом, в ее возрасте небезопасно. Он пообещал держать ее в курсе и хотел было уже распрощаться, но внезапно с его языка сорвался вопрос, который не давал ему покоя с момента приезда в Белоцерковский, а точнее, с того момента, как он побывал в гостях у Пал Палыча и Евдокии Егоровны.

– Мам, скажи, а правда, что дед Петр мне неродной?

В трубке стало тихо. Антон подумал даже, что связь прервалась, и посмотрел на экран: режим разговора был активен. Спустя пару минут молчания мать заговорила:

– Вот же неймется людям, растрезвонили все-таки!

– Значит, правда. А почему ты скрывала это от меня?

– Так к чему тебе знать об этом? Разве это важно? Дед любил тебя, как родного внука.

– А мне всегда казалось, что я для него чужой. Теперь ясно, в чем причина.

– Не выдумывай, и нечего прошлое ворошить! К тому же деда, скорее всего, уже и в живых нет.

Антон чуть не выложил матери то, что узнал от Поли, но вовремя сдержался: прежде нужно было как следует во всем разобраться. Наконец, тягостный разговор закончился, и Антон отправился в дом, чувствуя, что умирает от голода. Время близилось к двум часам дня, а в три должен был вернуться участковый вместе со следователем, – это означало, что Антона вновь ждут бесчисленные вопросы, так что с обедом лучше поторопиться.

Отыскав пакет с «сухпайком», купленным в первый день приезда, Антон обнаружил, что запас еды изрядно истощился: на обед еще хватит, а вечером придется идти в магазин, и значит, предстоит неприятная встреча с Ленкой, которая отчего-то обозлилась на него после того, как увидела Яну в его доме.

Следователь оказался еще более дотошным, чем участковый, и задавал много одинаковых вопросов с разной формулировкой. В его жестком взгляде, нещадно буравившем Антона, читалось: «Уж не придумал ли ты эту басню, парень, чтобы отвести от себя подозрение в причастности к исчезновению твоей бывшей невесты?» Когда Антон уже начал терять терпение, вопросы чудесным образом иссякли, и следователь с участковым уехали.

Бочка во дворе благодаря ночному ливню вновь была полна до самых краев. Антон принес несколько ведер воды в дом и в баню, наскоро помылся, отыскал в дедовом шкафу другой костюм, а этот выстирал в тазу и повесил сушиться на тех же веревках, на которых до этого висел его спортивный костюм, украденный Полей.

Время за хлопотами пролетело незаметно, и в магазин Антон пришел за полчаса до закрытия. Оставив бакалейный отдел (и встречу с Ленкой) напоследок, он вначале заглянул в гастрономический и запасся двумя килограммами копченой колбасы разных сортов, приличным бруском сливочного сыра, яйцами и молоком. Постояв у витрины с охлажденными мясными полуфабрикатами, где в изобилии были разложены котлеты, отбивные и стейки вроде тех, что готовила Яна, Антон со вздохом отошел в сторону, решив, что стоять у плиты ему будет некогда: с раннего утра он собирался отправиться в лес вместе с поисковой группой. Из гастрономического отдела он перешел в хозяйственный, где стоял едкий удушливый запах разнообразной бытовой химии. Купив все необходимое, включая пакеты для мусора, мыло и стиральный порошок, Антон направился в бакалею, размышляя на ходу, нельзя ли обойтись без тех товаров, которые он собирался там приобрести. Выходило, что без некоторых обойтись никак не получится: к примеру, тушенка благодаря помощи Витьки Рябова и Ленкиного ухажера Женьки была вся съедена, а назавтра ему предстоял поход в лес, – и, возможно, на весь день, поэтому не помешало бы захватить с собой пару банок. Да и стратегический запас в доме должен быть, ведь колбаса портится, а тушенка может храниться годами. В конце концов, вряд ли Ленка снова начнет к нему цепляться, ведь, если верить ее словам, она выходит замуж за Женьку.

И все же, как Антон ни успокаивал себя, но по мере приближения к бакалейному прилавку, за которым скучала Ленка, его ноги наливались свинцовой тяжестью, точно у каторжника, которого вели на эшафот. Ленка сидела, уткнувшись в телефон, и заметила его лишь после того, как он с ней поздоровался.

– Ты?! – Ее глаза, скрытые под свесившейся прядью волос, радостно вспыхнули, но лишь на мгновение, а затем наполнились холодным безразличием. Кокетливо поправив волосы, она буркнула: – Что, опять за провиантом? Или по делу? – Последний вопрос прозвучал с некоторой надеждой, как будто она все еще ждала от него шагов к сближению. Антон подумал, что Ленка та еще лиса и вполне могла соврать про свадьбу с Женькой в попытке вызвать у него ревность. По мнению Антона, это был глупый ход, но Ленка, насколько он помнил, никогда не блистала умом, особенно когда злилась.