— Пока.

Мы одновременно повесили трубки. Я еще несколько секунд постоял в кабине, затем вышел и направился к девушке за окошком.

— Поговорили? — спросила она.

— Поговорили, — рассеянно ответил я.

— З вас рубль сімдесят.

Я расплатился.

— З дівчиною своєю балакали?

— С сестрой, — зачем-то соврал я.

— Ага, — хмыкнула девушка. — Так то ви сестрі казали, що її любите?

— Что ж я, не могу сестру любить?.. А вы, значит, подслушивали?

— Ага, — простодушно усмехнулась девушка. — Цікаво ж. А от вона не сказала, що вас любить.

— Она стеснительная. Вы что сегодня вечером делаете?

— А вам нащо?

— Хотів вас у гості запросити.

— Ага. Зараз мій Степан прийде, він нас обох так запросить…

— Дуже лютий?

— Звір. Приб’є. Я тобі, скаже, курва, погуляю по москалях.

— А чого це я москаль?

— Степан коли злий, так у нього всі москалі. Ви б ішли собі.

— Піду, — кивнул я. — Бо дуже Степана злякавсь. Так не прийдете?

— Ні.

— И правильно. А знаете, все это вранье, будто мы к какому-то грузу привязаны. Никуда мы не привязаны. Мы этот груз в себе носим.

— Який ще груз?

— Такий собі.

— Не зрозуміла.

— Я тоже. До побачення.

Я вышел из здания почты и зашагал по улице Свободы к турбазе. К этому времени уже смеркалось. Шел я неторопливо, потому что спешить было некуда. Дойдя до моста через Прут, я остановился, затем спустился вниз, к воде, и присел на какой-то пенек, торчавший из снега. Река, полускрытая сумерками, убегала вдаль, исчезая за поворотом. На мосту появились два темных силуэта.

— Ну що, — сказал один, — запалимо?

— Давай, — отозвался другой.

В темноте вспыхнула спичка, затем погасла, и засветились два маленьких оранжевых огонька.

— Ти до Любки на турбазу вечеряти? — спросил первый.

— Но, — ответил второй. — А ти?

— А я на коляцію в ресторацію. [34]

— Дорого.

— Та що там дорого. Сьогодни майно, завтра лайно. Зате у ресторації москалів нема. А на турбазі ступити ніде, в москаля вляпаєшся.

— Угу, — зловещим басом отозвался я снизу. — Повна турбаза москалів. Будемо бити? Чи не будемо не бити?

Мост так удачно отрезонировал звук моего голоса, что я и сам немного испугался. Огоньки дрогнули. Некоторое время царило молчание, затем первый неуверенно спросил:

— Ти хто?

— Чорт, — ответил я.

— Тьху! — боязливо сплюнул второй.

— Не плюйся, бо вилізу, — пригрозил я.

Снова наступила тишина, затем послышался робкий голос второго:

— Вуйку, посьорбали звідси. Така лиха ніч…

— А, може, наб’ємо чортові морду? — предложил первый.

— Я тобі зараз таку морду наб’ю, — прогудел я, — що у дзеркало дивитися знудить.

— Вуйку, — второй потянул первого за рукав, — ходімо, га? Чи воно чорт, чи не чорт, а це лиха людина.

Первый — видимо, посмелее, — перегнулся через перила моста и уставился в темноту.

— Убери пику, — сказал я, — бо мене вже нудить.

— Ходімо, вуйку, — не унимался второй. — Це, ачей, якась божевільна тварюка. До криміналу доведе. [35]

Первый с сомнением покачал головой, наклонился по новой и глянул вниз. Я набрал пригоршню снега, слепил снежок и запустил ему в физиономию.

— От зараза, — удивленно сказал первый, вытирая лицо. — Твоя правда, вуйку, пішли звідси. Бозна, що отому чортові ще вскочить в голову.

Они поспешно двинулись прочь от мостика. Я поднялся с пенька и вскарабкался наверх.

— Гей! — крикнул я им вдогонку. — Я набрехав. Ніякий я не чорт. Я київський москаль з Бостону!

— Псих! — ответили мне уже издалека. — Скажений. Алкоголік. Пішли, вуйку, водки вип’ємо.

Они пропали в темноте. Я еще немного постоял, затем перешел через мостик и направился к турбазе.

В номере меня ожидал сюрприз: стол был сервирован парой бутылок вина, стаканами и тарелками с простенькой закуской, а на кроватях сидели, поджидая меня, Ярик и Леся с Тасей.

— Пришел, наконец! — обрадованно воскликнул Ярик. — Хеллоу, Майкл! Хау ду ю ду?

— Он что, уже выпил? — обратился я к Лесе с Тасей.

Те покачали головами.

— Девочки, вы не обидитесь, если я на минутку украду его у вас?