Дверь открылась, и в комнату ввалились Серега и Павел. Серегины руки были заняты стаканами, Павел трогательно прижимал к груди литровую бутыль с полупрозрачной жидкостью.

— Привет, — сказал Серега. — Не помешали? Решили, типа, нагрянуть к вам, по-простому, по-соседски.

— И отлично сделали, — заявил я. — Что это у вас в бутыли?

— Самогон, — ответил Павел. — Бабкин. У меня бабка под Васильковом живет, такой первач гонит… Лучше всякой водки. Мы, это, подумали: грех, чтоб американец нашего самогону не попробовал. А мы точно не помешаем? — Он покосился на Лесю с Тасей.

— Как можно! — искренне воскликнул я. — Гость в дом — бог в дом. Два гостя — два бога.

— И самогон, — напомнил Серега.

— Точно, — кивнул я. — Святая троица. Присаживайтесь, пацаны.

Серега с Пашкой присели на краешек кровати. Ярик бросил в их сторону косой взгляд. Леся поправила прическу. Тася глянула под ноги. Чтобы заполнить эту неуютную паузу, я спросил:

— А что, урожаи под Васильковом в том году были хорошие?

— Чего? — не понял Павел. — Какие урожаи?

— Ну, что там у вас растет.

— Все у нас растет.

— И хорошо растет?

— Нормально растет.

— А в прошлом году?

— Что в прошлом году?

— Нормально выросло?

— Нормально.

— Хоть одна приятная новость.

— Может, самогону выпьем? — предложил Серега.

— Отличная идея! — оживился я. — Девочки, вы как?

— Ни в коем случае! — возмущенно ответили те.

— А ты, Ярик?

Ярик глянул на бутыль, затем на девушек и с видимым сожалением покачал головой.

— Как хотите… А мы с парнями выпьем, верно?

Серега и Павел кивнули.

— Майкл, не пей, — сказала Леся. — Ты не знаешь, что такое деревенский самогон.

— Где уж мне, — хмыкнул я. — А ты знаешь, что такое американский муншайн?

— Нет.

— Жуткий самопал.

— Ты что, его пил?

— Ведрами.

— Тебе ж двенадцать лет было, когда ты из Америки уехал!

— Было двенадцать, стало двадцать один. Цифры поменялись местами, а суть не изменилась. Наливай, Павел.

Павел аккуратно откупорил бутыль и так же аккуратно разлил самогон по стаканам.

— Ну, — сказал Серега, поднимая стакан, — предлагаю выпить…

Закончить он не успел — в дверь снова постучали.

— Между прочим, прекрасный тост, — заметил я Сереге. — Войдите!

Новым гостем оказался Витя Богданович. На сей раз одет он был по-домашнему — в спортивный костюм и войлочные тапки без задников. В руках он держал пластиковый пакет, внутри которого что-то многозначительно позвякивало.

— Не помешаю, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес он. Затем бросил взгляд на стаканы и бутыль и с укоризной добавил: — Пьете. А у нас, между прочим, завтра с утра лыжное мероприятие в Ворохте.

— А что, в Ворохту пьяных не пускают? — поинтересовался я. — Это село повальной трезвости?

— У нас государство повальной трезвости, — серьезно заявил Витя. — В свете последних решений ведется повсеместная борьба с пьянством.

— Не понял, — сказал я. — Если в государстве повальная трезвость, почему ведется борьба с пьянством?

Витя подумал и ответил:

— В профилактических целях.

— Понятно, — кивнул я. — Какое оружие лично ты припас для борьбы?

— В смысле?

— Что у тебя в пакете звенит?

— Это? — Витя смущенно глянул на пакет. — Это чисто символически.

— «Белый аист», что ли?

— Ну.

— Тогда, конечно, чисто символически. Не пить же его, в самом деле.

— Понятно, что не пить, — кивнул Витя, доставая из пакета бутылку и стакан. — Тем более в свете последних решений… — Он поставил стакан на стол и сорвал с коньяка закрутку. — Разве что по чуть-чуть. В профилактических целях.

Мы едва успели выпить, как появились новые гости — сразу несколько человек, жаждущих проведать американца и его спутника. Ярик безнадежно махнул рукой.

К полуночи наша комната стала до того напоминать купе плацкартного вагона, что я даже удивился, отчего пейзаж за окном остается неподвижным. Стоял невообразимый гам. Кто-то бренчал на гитаре. Кто-то требовал, чтоб ему налили. Каждые полчаса Витя напоминал, что завтра с утра нам ехать в Ворохту и чтоб мы пили поменьше. Какие-то Марина и Артур упрашивали меня прислать им из Америки приглашение. Я шумел вместе с остальными. Пробовал подпевать. Чокался со всеми подряд. Заверял Витю, что всенепременно наведаюсь в Ворохту, даже если меня придется нести туда на руках, завернув в американский флаг. Клятвенно пообещал Марине с Артуром выслать им приглашение в бутылке из-под кока-колы, едва нога моя ступит на землю Соединенных Штатов. И лишь далеко за полночь, прощаясь со всеми, каким-то уцелевшим обломком подсознания отметил, что среди гостей нет Леси и Таси, которые, видно, давно и незаметно ушли.