— Мне повторить вчерашнюю историю? — усмехнулся я.

— Не дай Бог! — замахал руками Витя. — Ладно, скажешь там, что я по делу. В смысле, скоро буду.

Он воровато огляделся и направился к зданию вокзала. Мы расселись по местам. Прошло минут пятнадцать.

— Ну, — нетерпеливо сказал водитель, — і де ваш начальник?

— Він, теє… у Київ телефонує,— отозвался я. — З привокзальної пошти. Термінова справа.

— Ага, — хмыкнул водитель. — Справа. Пива йому терміново забанувало. Ачей, вже тріскає, падлюка.

— Ты хоть по-украински-то не говори, — шепнул мне на ухо Ярик. — Для американца это перебор.

— Я ж необычный американец, — так же тихо ответил я.

— Я-то в курсе, — сообщил Ярик. — А другим знать необязательно. Ты вот что, одеяло на себя не тяни, а то весь дамский контингент за тобой увяжется, а я останусь не при делах.

— Надо было самому в американцы подаваться, — огрызнулся я, — а не меня, честного человека, впрягать в эту авантюру.

— Так я ж по-английски не говорю!

— Если ты заметил, я пока еще ни слова по-английски не сказал.

— В самом деле, — удивленно констатировал Ярик. — Странно.

— Ничего странного. Просто врать надо искренне и честно.

— Это как?

— Верить в то, о чем врешь.

Наконец появился Витя, не то чтобы счастливый, но отчасти примиренный с жизнью.

— Сидим? Молодцы. Поехали! — скомандовал он водителю.

Тот косо глянул на него, но ничего не сказал, завел мотор, и автобус тронулся с места.

Выехав за городскую черту, он поначалу бодро катил по относительно ровной и широкой трассе, которая постепенно стала сужаться и петлять, карабкаясь вверх. По левую руку от нас вплотную к дороге щетинились елями холмы, по правую тянулась грязновато-бурая долина, залатанная снежными пятнами. По дну долины были разбросаны редкие хуторки и села с островерхими крышами хат и церквушками, крытыми потускневшим металлом. В подчеркнутой неяркости красок было что-то пронзительное и щемящее.

— Ну как, не жалеешь? — спросил меня Ярик.

— Не жалею, — ответил я. — А о чем?

— Что на поездку согласился.

— Почему я должен жалеть?

— Да ничего ты не должен. Я чисто риторически. Кстати, Даша на тебя не обиделась?

— За что?

— За то, что ты без нее поехал.

— Ни капельки не обиделась. Потому что я ей ни слова об этом не сказал.

— Ты серьезно?

— Вполне. Я не обязан обо всем ей докладывать.

— Ну, ты даешь… — Ярик покачал головой. — И не скажешь?

— Почему, скажу. Я ей даже сувенир привезу.

— Какой?

— Пленного гуцула. И хватит про Дашу. Не для того из Киева уезжали. Диви, як багато гарних дивчат!

— Знаешь, — зашептал Ярик, — по-моему, эта черненькая. Леся. Она на тебя запала.

— Не на меня, — ответил я, — а на Майкла.

— Так ты ж и есть Майкл!

— Нет, — ответил я, — я не Майкл, я Миша. А Майкл — это тот мудак из поезда с сомнительным прошлым и неопределенным будущим.

— Поздравляю, — сказал Ярик. — У тебя шизофрения.

— Твоими молитвами.

Между тем пейзаж за окном приобрел новые краски: небо сделалось ясно-синим, в темной зелени елей замелькала снежная седина, а луга и пастбища скрылись под распластавшейся белизной, на которой разбросались округлые стога и продолговатые скирды.

— Снег, снег! — загалдели сразу несколько голосов.

Из зеркальца кабины на нас глянуло лицо водителя и оскалилось в снисходительной усмешке, блеснув металлическим зубом.

— От дикі люди, — послышался его говорок. — Снігу не бачили…

Он повернул руль, и автобус съехал с трассы на узкую асфальтированную дорогу, вдоль обочин которой исполинским частоколом вздымался лес. Стало темно и немного жутко, но всего через пару минут брызнувший свет раздвинул эту стену, автобус въехал в городок и остановился около турбазы.

— Приїхали, — объявил водитель. — Вилазьмо.

Он вышел из кабины, обошел автобус и открыл багажное отделение. После чего достал из кармана телогрейки мятую пачку «Ватры», вытряс оттуда сигарету, прикурил и безучастно отошел в сторонку. Пока мы разбирали вещи, к автобусу подскочили двое местных пацанят лет семи-восьми и с важным любопытством принялись обследовать автобус, обстукивать стенки и ощупывать шины. Особенно заинтересовала их выхлопная труба, куда они попытались незаметно засунуть здоровенную шишку. К их досаде водила раскусил этот маневр.

— Акуш, байстрюки! — прикрикнул он. — Акуш від рури випердової! [32]

Пацанята не очень испугались. Они отошли на несколько шагов и продолжали оттуда глазеть на автобус, обдумывая новую пакость.

— Все повитягали? — спросил водила у Вити.

— Все, — ответил тот.

— Файно. Но, то я до столової… Гей! — окликнул он пацанят.

Те глянули в его сторону.

— Щоб до буса не підходили!

Пацанята энергично затрясли головами.