— Спасибо за предупреждение, — выразил я свою благодарность за и так очевидное.

— Я, в отличие от тебя, мумр честный, — не понял издёвки Хардун. — Что рисую, всё поясняю. Так должны дела делаться.

И то, что я вовсе не мумр, его не смущает. Как же всё-таки глупы крысюки, раз позволили этому «мудрецу» собой править.

— За травой идёт Песчаное море, — принялся утыкивать мумр ещё более частыми, чем рассеянные выше чёрточки, точками новую обширную область, занимающую всё пространство от моря до моря в центральной части всего треугольника Суши. — Там уже не зверя надо бояться. Особенно за горами ислинов. Сколько сможешь — держись возле скал. Там их много. Все, как где точно идут не упомню. Они длинные в основном, но и короткие есть. Сейчас набросаю примерно. Ты рыжие горы рыжих у реки уже видел. Одна вон идёт, — махнул мумр на далёкую скалистую кручу, поднимающуюся за рекой, в доброй сотне километров отсюда.

С неё он очередное обновление рисунка и начал. Кривые и ровные продолговатые «змейки» разной ширины и длины постепенно заполняли песчаную зону, уходя даже сильно южнее отмеченной частыми точками области.

— Не, без рек слишком сложно, — признал свою ошибку Хардун и, прочертив две кривые линии, соединяющие южные горы с морем с обеих сторон треугольника, продолжил выводить продолговатые очертания рыжих скал вдоль русел только что нарисованных рек.

— Наша называется, как ты уже знаешь, Кровавой, — подписал левую реку мумр. — Та, что ближе к восходу — Живая. За ней Край скалистых холмов, — легло на карту мелкими буквами название ещё одной географической области, тут же закрашенной частыми змейками, судя по форме, символизирующими собой холмы. — Там массахи живут и тушкаты. Они тоже Мать-Ночь чтят, как ислины и хассы. Вашим там только зверя бояться и ходоков. Как и у нас за Кровавой.

Ценная информация. Не явись на Сушь гахары, я бы собирал свою звезду именно в этих предгорьях, наплевав на совет медведя — отправляться в город.

— Тем из вас, кого с Тверди забросило на закат и восход, повезло, — продолжал Хардун. — По обоим же берегам Великой, от гор и до самого Песчаного моря, — принялся он закрашивать обозначенную местность горизонтальными чёрточками, — идут земли Гравов. Эти дылды поклоняются Отцу-Дню и всегда рады прикончить вашего брата при встрече. В Каменных холмах гравов…

Увлёкшийся написанием очередного географического названия Хардун замолчал. Процесс явно доставлял ему удовольствие. Мумр даже не поленился продублировать надпись с другой стороны от реки. Есть подозрение, что он очень давно не писал и не рисовал. Только этим я могу объяснить его тщательность и обстоятельность проявляемые мишкой при создании карты.

— В Каменных холмах гравов, — повторил мумр, закончив с надписями, — идуны не задерживаются. Тебе повезло, что оттуда удрал. Кстати, как у тебя получилось перебраться за реку? Обычно ваши к рыжим горам уходят. В Кровавой же кроков больше, чем воды. Её не одолеть вплавь.

— Убил ходока, сделал из его кожи крылья и перелетел через реку.

Мумр нахмурился.

— Ну нет и нет, — буркнул он. — Я, собственно, всё.

Хардун вывел огромными буквами рядом с рисунком финальное: Сушь, и, дважды подчеркнув название пояса, убрал в ножны нож.

— Моё обещание выполнено, — пафосно пробасил мумр. — Сделка завершена. Прощай, идун. В этот раз, надеюсь, уже навсегда. Не рад был знакомству.

И, показывая, что разговор окончен, Хардун демонстративно отвернулся.

Обратный путь к месту гибели командира гахаров я проделал уже в одиночку. Не считать же спутниками нескольких крысюков провожавших меня, держась на очень безопасном с их точки зрения расстоянии и стараясь не попадаться мне на глаза. Кукса среди них уже не было. Хассы просто должны убедиться, что я покинул земли их клана.

С этим проблем не возникнет. И дело здесь не в угрозах мумра, которому я обещал в том числе не дымить. Мне нужно спешить на север, чтобы добраться до города раньше гахаров и встречать своих соратников уже на подходе к нему. Переночую в помнящей нашу схватку с командиром Небесной цепи ложбине и отправлюсь дальше. Благо все куски трупа в моё отсутствие растащили куда-то, то ли местные падальщики, то ли любопытные хассы. Вода есть, вони нет.

Первым делом я тщательно отстирал свою дырявую рубашку от крови и развесил её на кустах на просушку. В прошлый раз на это у меня не было времени. Заодно и сам вымылся. Найденная возле источника глина с ролью мыла не справилась — розоватые бледные пятна на одежде, как и дыры, останутся — но лучше так, чем под здешним солнцем ходить с голым торсом.

С хозяйственными делами закончено. Перекусив выменянными у крысюков на утаённый в своё время наконечник стрелы корнеплодами, я ещё до заката улёгся на расстеленные на землю вместо подстилки запасные штаны и закрыл глаза. Спать можно спокойно. Продолжающие за мной якобы незаметно следить хассы присмотрят.

Вот только что это за посторонний звук? Голоса? Я резко вскочил с земли.

— Сёпа! Твою бабку за пятку! Нашли!

В спускающихся в ложбину людях, несмотря на приличное пока расстояние, легко можно было узнать двух моих соратников. Невысокий коротконогий Клещ приветственно махал мне снятым с пояса боевым серпом. Мощный, широкоплечий Вепрь тоже вскинул вверх руку с зажатым в ней тяжеловесным топором. Удивительно, но роскошная, заплетённая в толстую косу борода Хайдара Мунградского даже здесь выглядела опрятной и чистой.