Динка проснулась утром сама и обнаружила, что также лежит, прижавшись к Тирсваду, в то время как он обнимает ее. Она зажмурила глаза и с наслаждением вдохнула его запах, ощущая всем телом его тепло, его близость. Просыпаться совершенно не хотелось, потому что наяву не ждало ничего хорошего. Только выматывающая тревога и мучительные раздумья. Сейчас она ничего этого не хотела. Только урвать еще несколько мгновений покоя и безмятежности на границе сна и яви.

Открылась дверь в комнату, и послышались негромкие шаги. В комнате запахло чем-то съедобным.

— Что она? — спросил Хоегард откуда-то из дальнего угла комнаты.

— Спит еще, — шепотом отозвался Тирсвад.

— Пора будить ее. Нам скоро уже идти к лекарке, — чем-то шурша, проговорил Хоегард.

Ах, лекарка… Динка за волнениями вчерашнего дня и забыла о том, что ее собирались показать лекарю женских болезней. Вчера Хоегард, видимо, нашел подходящую женщину и договорился с ней. Динка совсем не хотела идти к какой-то незнакомой женщине, чтобы та ее еще и осматривала. Она крепче зажмурила глаза и вжалась в грудь Тирсвада.

— Сейчас, еще немного, — шепотом ответил Тирсвад Хоегарду.

Динка почувствовала, как он целует ее в темя, и его рука легонько пробегает по ее спине от затылка до поясницы. Она затаила дыхание, наслаждаясь незатейливой лаской.

— Почему ты притворяешься, что спишь, если уже давно проснулась? — едва слышно прошептал ей на ухо Тирсвад.

— Мне так хорошо лежать с тобой рядом, — ответила так же тихо Динка. — И я не хочу идти к лекарке.

Он снова пробежал пальцами вдоль ее позвоночника, в этот раз спустившись до самого копчика и напоследок погладив ее по ягодице.

— Мне тоже хорошо с тобой. Но к лекарке сходить надо. Пусть назначит тебе лечение, чтобы ты снова была здорова, и мы могли бы ласкать тебя столько, сколько тебе захочется, — прошептал Тирсвад. И снова легкие прикосновения пальцев к спине сквозь тонкую ткань рубашки. Динка прерывисто вздохнула, чувствуя, как в теле просыпается желание большего, и неохотно отстранилась от своего мужчины. Тирсвад смотрел на нее с улыбкой.

За неимением стола в комнате, горшочек с кашей и ложками стоял на деревянном сундуке в углу. Хоегард и Шторос сидели у этого сундука и тихо переговаривались между собой. Все вещи уже были собраны в сумки, которые лежали у выхода. Осталось только позавтракать, да Динке переодеться. Она обнаружила себя в одних панталонах и чьей-то большой мужской рубахе. Вчера они переодевали ее уже спящую.

— От Дайма сигнала так и не было? — с тревогой спросила Динка, уже заранее зная ответ. Если бы был сигнал, то они бы здесь не сидели, а уже мчались бы на помощь.

Шторос отрицательно покачал головой.

После еды они забрали все вещи и покинули гостеприимный дом, приютивший их среди ночи. Тирсвада оставили в таверне, где вчера они договорились о встрече. Хозяин таверны вернул им смятый листок, вырванный из книги. Дайм в их отсутствие здесь не появлялся. Тирсваду подробно объяснили, где находится дом лекарки, чтобы в случае необходимости он быстро нашел их, и втроем отправились дальше.

Лекарка жила в большом каменном доме. На первом этаже она принимала больных. Здесь была прихожая, приемная, совмещенная с залом ожидания, и кабинет за закрытой дверью. На втором этаже, видимо, располагались жилые комнаты.

Навстречу им вышла высокая худая старуха в черном глухом платье в пол.

— Добрый день, уважаемая, — вежливо поздоровался Хоегард. — Я привел свою жену, как мы вчера с вами договаривались.

Старуха молча кивнула, цепко разглядывая Динку своими водянистыми глазами неопределенного цвета. Динка попятилась за спину Хоегарда от ее взгляда.

— Вы двое ждите здесь, девчонка за мной, — распорядилась она властным грубым голосом, больше похожим на мужской, чем на женский, и открыла дверь в кабинет.

Но Динка, испытав вдруг панический страх, вцепилась в руку Хоегарда и замотала головой.

— Я буду присутствовать при осмотре, — спокойно проговорил Хоегард и шагнул к двери, увлекая за собой Динку. Шторос встал у двери в кабинет, загораживая ее спиной, словно охранник.

Кабинет, куда привела их старуха, представлял собой просторную комнату, главной достопримечательностью которой был огромный стол на низких ножках, стоящий прямо посредине комнаты у окна. Его особенностью было то, что с одного торца в столешнице был глубокий овальный выпил, а по обе стороны от него к столу крепились боковые подставки. На самом столе были вбиты браслеты от настоящих кандалов: ручных и ножных. Динка задрожала, прижавшись к Хоегарду. Этот страшный стол был ничем иным, как каким-то изощренным пыточным приспособлением. Ни на одного известного ей лекаря старуха не походила, а вот на палача — очень даже.

— Раздевайся догола, — бросила, тем временем, старуха, усаживаясь за стоящий в углу секретер и доставая перо, чернила и свиток чистой бумаги.

Динка беспомощно посмотрела на Хоегарда, и он ободряюще кивнул ей. Однако старуха истолковала ее взгляд по-своему:

— Я говорила, что мужчине здесь не место. Пусть уйдет, раз не можешь при нем раздеться, — резко сказала она, окидывая пронзительным взглядом замершую от страха Динку.

— Н-нет, — Динка снова схватила варрэна за руку и умоляюще посмотрела на него. Больше всего ей хотелось уйти отсюда самой, и как можно скорее. Но Хоегард укоризненно покачал головой. Динка тяжело вздохнула и отступила на шаг.