— Допустим, — не сдавался Хоегард. — Если все-таки женщина желает близости, могу я без вреда для ее здоровья просто приласкать ее, без соития.

— Вот какой бестолковый! — рассердилась старуха. — Никаких мужских ласк три месяца минимум. И потом не чаще одного раза в седьмицу! Иначе истечет она кровью и умрет на твоих руках, если только прикоснешься.

— Ясно, — сказал Хоегард холодно, сгребая в сумку предложенные ему лекарства и сворачивая в трубочку свиток с рекомендациями.

— Старая ведьма лжет, — прорычал Шторос. — Не умрет она от ласк. Вторая беременность подряд может быть и опасна пока, но чтобы нельзя было вообще прикоснуться — это уже слишком.

— Много ты понимаешь! — взвилась лекарка. — Знаешь ли ты сколько женщин погибает от вашей мужской похоти?

— Шторос заткнись! — попытался урезонить его Хоегард. Но тут нашла коса на камень.

— А ты не обобщай. Если ты за всю жизнь так и не решилась лечь под мужика, то ты очень мало в этом понимаешь, — огрызнулся Шторос.

Динка притихла, перестав рыдать. Перепалка выдернула ее из пучины горя, и теперь она молча прислушивалась.

— Откуда ты… — взвизгнула лекарка. — С чего ты взял?

Она вдруг растеряла всю свою грубоватую властную манеру общения и выглядела теперь растерянной и напуганной. Выпученные глаза смотрели со страхом, кончики длинных худых пальцев дрожали.

— Пошли уже, — Хоегард положил руку Шторосу на плечо, разворачивая его к выходу.

— Ты еще не старая, — вдруг обернулся Шторос уже в дверях. — Найди себе мужика и узнай, наконец, что это такое. Неужели так и умрешь, не познав зачем женщины ноги перед мужиками раздвигают.

Хоегард вытолкнул его из кабинета и захлопнул дверь. Динка, которую Шторос вел, придерживая за плечи, удивленно посмотрела на него.

— Откуда ты узнал, что у нее никогда не было мужчин? — спросила она, не выпуская его ладони из рук.

— По запаху, — хмыкнул Шторос. Динка изумленно подняла брови. И чего он только по запаху определить не умеет? Может он по запаху еще и мысли читает?

— С тобой мы еще поговорим, — с угрозой в голосе процедил Хоегард в сторону Штороса.

— Ты тоже хорош! — не остался тот в долгу. — Нашел кому показывать Динку и у кого спрашивать совета. Да твоя лекарка понятия не имеет об отношениях мужчины и женщины, и никогда сама не рожала.

— Она лучшая в этом городе. Люди говорили, что она спасла не одну сотню женщин в критическом состоянии!

— Ага, запретами на отношения с мужем, — саркастически отозвался Шторос.

Хоегард открыл было рот, чтобы ответить, но тут дверь в прихожей с грохотом распахнулась, и в дом влетел Тирсвад. Динка и двое варрэнов бросились к нему, но он, запыхавшись, смог выдавить только одно слово:

— Пожар!

Это значило… Это могло значить, что Дайм где-то подавал им сигнал. Все четверо пулей вылетели из особняка лекарки, вмиг забыв свои разногласия, и бегом бросились в направлении высокого столба дыма, поднимавшегося от складов неподалеку от пристани.

Поспевать за длинноногими мужчинами было непросто, но Динка летела, не чуя под собой ног. Там Дайм. Возможно ранен, нуждается в помощи. Больше всего на свете сейчас она мечтала увидеть его живым. Пусть ранен, пусть что-то с ним случилось… Только путь дождется ее, пусть будет жив. Сердце неутомимо стучало в груди, отбивая каждый шаг. Вот и пристань. Вокруг пожара суетились люди, таская воду ведрами прямо из моря и передавая их по цепочке. Варрэны ворвались на почти потушенное пожарище, и остановились, растерянно озираясь. Дайма здесь не было. Неужели это был не он, а просто случайно возникший пожар?

Динка металась кругами по пожарищу, ища хоть какой-то след Дайма, хоть знак, где его дальше искать. Хоегард ловил за рукава расходящихся людей, набежавших посмотреть на пожар, и расспрашивал. Шторос отошел в сторону, прикрыв глаза и втягивая носом воздух. Тирсвад, зажав в руке веер метательных кинжалов, настороженно оглядывался, готовый в любой момент отразить атаку на любого из команды.

Спустя несколько минут они собрались вокруг стоявшего неподвижно посредине пожарища Тирсвада.

— Дайм был здесь, — сообщил Шторос.

— Здесь держали рабов перед продажей. Сейчас их увели на невольничий рынок, на котором в полдень начинаются торги. Говорят, что рабы — дикари из далеких северных стран, где их выкупают из семей за вино, порох и украшения. Обычно здесь рабов покупают на галеры в качестве гребцов. Редко для домашней прислуги, — отчитался Хоегард о том, что ему удалось узнать.

— Их увели туда, — Шторос махнул рукой в сторону центра города.

— Да, сказали, что невольничий рынок находится в восточной части города, — подтвердил Хоегард.