— Надеюсь, что у него хватит ума, — проворчал Хоегард неохотно разжимая руки.

Динка выскользнула из его объятий. Легко коснулась губами губ Дайма и, склонившись к его уху, шепнула «спасибо». Она знала кто именно организовал и руководил операцией по ее спасению. Когда требовалось действовать быстро, он становился настоящим полководцем: решительным и беспощадным. Дайм не пытался дотронуться до нее, лишь грустно улыбнулся, когда она провела рукой по его волосам.

— Пойдем уже, — Шторос стоял у дверей и нетерпеливо протягивал ей руку.

Они шли по коридору, держась за руки, словно влюбленная парочка, вышедшая на вечернюю прогулку.

— Теперь и в уборную будем ходить вместе. Тебя это не смущает? — спросил он без сарказма.

— У нас все равно нет другого выбора, — легко пожала плечами Динка. — А помнишь, как ты снял с меня ошейник и разрешил уединиться в кустах?

— Не помню, — ответил он рассеяно.

— А я помню. Я до сих пор безумно благодарна тебе за это, — проговорила Динка.

— Почему ты сейчас про это вспомнила? Потому что теперь я в ошейнике? — нерадостно усмехнулся он.

— Я сделаю все, чтобы снять его с тебя! — твердо сказала Динка, останавливаясь посреди коридора и поворачиваясь к нему. — Верь мне, я не останусь в долгу!

— Иди уже, — улыбнулся он, подталкивая ее в сторону уборной. — Так и быть, подожду тебя снаружи. Небось не успею помереть за три минуты.

Уединившись, Динка подумала о том, что они редко со Шторосом болтали просто так, по-дружески. Без похабных намеков и взаимного сарказма, без обжигающей страсти и яростной злости друг на друга. Теперь им придется проводить наедине гораздо больше времени. И неизвестно, готовы ли они оба к этому.

Когда они пришли в каюту, там уже лежала сумка с вещами Штороса и на полу у койки валялось сброшенная кучей постель.

— Думаю, нам не обязательно спать все время в обнимку, — проговорил он, расстилая на полу постель. — Я буду спать прямо под твоей койкой.

— А если тебе ночью станет плохо? — с тревогой спросила Динка, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Не станет, — спокойно отозвался он, поворачиваясь к ней спиной и стягивая с себя одежду. Но голым спать не лег. Порывшись в сумке, достал тонкие свободные штаны и натянул их на бедра. А затем задул свечку и забрался под одеяло.

Динка осторожно перешагнула через него, нащупала в своей постели скомканную сорочку и переоделась в полной темноте.

Но сон не шел. Она лежала на своей койке, прислушиваясь к его ровному дыханию, и боялась пошевелиться, чтобы своей возней не потревожить его сон. Глаза привыкли к темноте и в тусклом свете, пробивавшемся в открытое окошечко каюты, Динка разглядывала лежащего на полу мужчину. Он уснул, едва коснувшись головой подушки. Одеяло сползло ему на пояс, грудь и живот едва заметно приподнимались. Еще короткие рыжие волосы в беспорядке торчали во все стороны.

Как только он уснул, его тело приняло истинный облик. Из приоткрытых губ поблескивали клыки. Длинные изогнутые рога касались пола над его головой. Ему это нисколько не мешало. Но Динка догадывалась, что это плохой признак. Он что-то сделал со своим резервом силы, пока спасал ее, и теперь потерял над ним контроль. Как Динка теперь убедилась на собственном опыте, для того, чтобы проявить или спрятать клыки нужно перенаправление потока силы. А в теле Штороса эти потоки теперь были нарушены. Пока ему удавалось удерживать человеческий облик во время бодрствования. Но во время сна он перестал управлять этим процессом. И теперь Динке было страшно, что он умрет, пока она будет спать.

Спящий он совсем не производил пугающего впечатления и выглядел уставшим даже во сне. Он за сегодняшний день два раза чуть не умер.

Динка соскользнула с койки на пол у его головы и осторожно, чтобы не разбудить, провела ладонями по рогам до самого их основания, зарывшись кончиками пальцев в волосы. Он тогда на отмели говорил, что она делилась с Даймом силой даже, когда спала. И сейчас совершенно спокойно уснул, нисколько не сомневаясь в ней. Но Динка в себе была не уверена. А что, если она уснет, и поток силы прекратится? А что, если утром она обнаружит у своих ног остывшее тело?

Хотелось прижаться к его боку, провести руками по его обнаженной груди. Тело все еще недовольно ныло от неудовлетворенного желания, которое Шторос в ней пробудил своими объятиями и поцелуями. Но ему сейчас точно не до этого. Ему нужен долгий и крепкий сон, чтобы восстановиться. И непрерывный поток силы…

Динка вернулась на свою кровать. Она чувствовала себя вымотанной, но тревога и гудевшее в теле напряжение не давало ей уснуть. Вот если бы Шторос тогда в кают-компании довел ее до разрядки… Если бы она взорвалась наслаждением, пробегающим по каждой мышце. То тело бы расслабилось, и тревога бы ушла. Ей было бы гораздо легче пережить эту ночь. Динка стянула с себя сорочку, которая словно душила ее, оставшись в чем мать родила. Сейчас это не имело значения. Шторос все равно спал крепким сном.