Но даже для оголтелого трудового энтузиазма, коим я решил себя занять, не нашлось достаточного количества рабочих часов. Всё ещё оставались редкие выходные, которые я проводил за бесконечным просмотром фильмов, переключая их один за другим лишь бы только что-то мельтешило.

Один из последних - странная помесь фантастики и дуэльных традиций девятнадцатого столетия под названием «Спуск в бездну». Главный герой стал частью глубокого подпольного мира, где правили лишь корпорации, банды и наёмники. Из-за лихости времён, корпорации находились в теснейшем контакте с авторитарным государством и главным требованием был порядок на улицах. Но как обычно бывает, требование одно, а реализация совсем другая. Порядок на улицах действительно был обеспечен, тем не менее, беспорядки творились во всех других местах, начиная от закрытых корпоративных лобби, куда даже государственным служащим вход открывался далеко не всегда, и заканчивая подземкой, где по ночам царило лютое беззаконие.

Основным способом решения всех вопросов между «серьёзными дядями» стали дуэли. Нанимались специальные люди, представляющие интересы дяди, проводилось целое мероприятие, делались ставки, каждый получал то, что хотел. Главный герой оказался дуэлянтом со стажем, на его счету уже одиннадцать чистых побед и одна «грязная». Предстояло выйти на тринадцатую дуэль, за которую он получил бы столько денег, что до конца своих дней перестал бы в чём-либо нуждаться. Однако, среди дуэлянтов был серьёзный предрассудок. Тринадцатая дуэль – всегда проклята, по возможности нужно завершать карьеру, не выходя на тринадцатую.

Главный герой суеверный человек, поэтому он отправляется к одному из немногих дуэлянтов, которому удалось преодолеть этот барьер и выиграть после ещё с десяток поединков. Тот оказался глубоко верующим, ударился в религию и считал, что весь путь, который он проделал – это лишь воля божья, других вариантов нет. Он порекомендовал главному герою завязать прямо здесь и прямо сейчас, присоединиться к церкви господней, где его накормят, напоят и обеспечат жильём, отбросить всё мирское, погрузиться в веру и благодарить господа за то, что тот дал ему этот путь, а также позволяет ему искупить свои грехи.

Но главный герой разочаровывается в подобном подходе, уезжает, принимает вызов, после чего напряжённая дуэль заканчивается серьёзным ранением.

Ни одного дуэлянта не обеспечивают медицинской помощью, особенно проигравшего. Поэтому раненого главного героя выбрасывают на далёкой свалке, он из последних сил выбирается из чёрного пакета, находит деревянный крест и умирает, сжимая его в руке.

Мда, и почему меня тянет на всякую тягучую хтонь? Иногда у меня создавалось впечатление, что кино, которое я смотрю, делает мне только хуже. Но приторные комедии я был не готов принимать всерьёз на данном этапе жизни. Уж лучше депрессивный мрачняк, чем нарочитое оболванивание самого себя.

Ложиться спать старался ровно в тот момент, когда уже глаза сами закрываются и накрывает вязкая дрёма. В остальных случаях, как только веки опускались, возникали не самые приятные образы, которые хотелось прогнать.

Обрадовать меня не могло практически ничто… Но почему-то, когда позвонил Ростислав и сообщил, что мне нужно явиться в городское отделение КОД-Е, я почувствовал незначительный прилив сил. Уж не знаю с чем это связано, может быть с тем, что Ростислав мой хороший друг?

Выйдя на улицу, я слегка поёжился, этот сентябрь оказался довольно промозглым, тягучим и крайне дождливым. Днём дождь, вечером дождь, ночью дождь. Чаще всего это даже не капли, а мерзкая изморось. Уже первого числа было адски холодно, я вышел на улицу в одной кофте и продрог насквозь через десять минут. Но потом температура чуть поднялась.

Ещё со школьной скамьи не помню ни единого первого сентября с ясной или солнечной погодой. Каждый раз одно и то же дерьмо. Восемь утра, линейка, зонты и бесконечные речи учителей о том, какой же нас прекрасный ждёт год. А я стою как дурак и отсчитываю минуты, чтобы уже свинтить наконец домой, потому что сил никаких нет терпеть этот бессмысленный, нескончаемый гундёж директрисы, которая возомнила себя оратором уровня Геббельса не иначе.

Тем радостнее мне стало, когда закончилась школа, поступив в университет, я за пять лет учёбы не посетил вуз ни разу на первое сентября. Настолько я ненавидел этот день. А уже полноценно выпустившись, и вовсе забыл про то, что первое сентября – это нечто особенное. Предпочитал всегда брать выходной в роковую дату, дабы проводить день в тёплой постели, накачиваясь горячим чаем.

Началась изморось, которая через десять минут перешла в лёгкий дождь, а на двадцатую минуту моей пешей прогулки на другой конец города, ливень молотил только в путь. Я едва успевал перебегать из-под одного козырька к другому, чтобы не слишком сильно промокнуть, но как водится, ливень быстро начинается и быстро заканчивается, поэтому оставшуюся часть дороги я преодолел уже без пряток.

Ростислав ожидал в своём кабинете, мне там доводилось бывать не часто, но убранство ещё не растворилось в памяти. Он всегда придерживался жесткого корпоративного дресс-кода, носил чёрный пиджак с маленькой алой эмблемой алериона, висевшей справа от лацкана, белую рубашку и тёмно-синий галстук. Дизайн формы разбавлялся тонкими красными линиями, простроченными вдоль рукавов. Кто-то позволял себе менять цвет рубашки с белого на светло-голубой, некоторые носили не тёмно-синий галстук, а тёмно-коричневый или вовсе чёрный. Но сам Харитонов никогда не позволял себе отступлений касательно одежды. Всё по заданным лекалам и ни шагу в сторону.

Перед ним, как обычно, примостилась кипа бумаг, целых три монитора и конечно же бесконечное количество кружек недопитого кофе. Конченый бардак по всему кабинету – его отличительная черта, несмотря на то, что он был начальником скромного штаба, никакого пиетета перед порядком у него не было. Поэтому попасть в его кабинет могли немногие, ибо считалось дурным тоном принимать посетителей в «естественной среде обитания», коей являлся основной кабинет. Но я также знал, что он располагает и вторым помещением, где появляется только во время особых встреч. Всё-таки талантливый переговорщик, выторговал отдельную комнату для отдельных нужд. Многие не могут даже этого…