– Второе легко поправимо, дорогая.

– Так, Сяолунович! Я вообще-то рассказываю!

– Слушаю, слушаю, весь внимание.

– А всё остальное, догадайся, блядь, кто?

– Теряюсь…

– Бермудская, прикинь?

Глаза Ана округлились, брови полезли на лоб.

– Чуть волосы все не вырвала, обозвала всеми самыми последними словами, втащила локтём по носу и пожелала всего наихудшего… Говорила про свою мать и брата-инвалида, а ей говорю, что у меня мать вообще умерла, мол, радуйся, что тебе есть с кем поговорить, дура, а она мне отвечает, мол, хоть где-то справедливость восторжествовала… Представляешь? Мол, хорошо, что моя умерла, ведь я корень всех, мать их, зол… – На этих словах, Нику будто прошибло что-то изнутри, и она всхлипнула, сама того от себя не ожидая. – Сука, я же не виновата… Ну какого чёрта, Макс? Ну вот какого чёрта? – Из глаз потекло, хотя с минуту назад и близко позывов не было.

Для Касьяновой её эмоциональное состояние стало такой же неожиданностью, как и для Макса. Тот вообще потерялся, мгновение назад разговор шёл в эдаком бодром и слегка задорном русле с нотками усталости от работы, а сейчас Ника распахнула глаза во всю ширь, лишь бы не давать слезам беспрепятственно течь, но не получалось, её буквально заливало, капало с подбородка на воротник, девушка ещё пыталась что-то рассказывать в процессе, но вся речь сводилась к неконтролируемым всхлипываниям, поэтому она замолчала и начала вытирать лицо рукавом водолазки, периодически подвывая от разрывающих чувств и эмоций. Контролировать себя в этот момент было практически невозможно.

– Прости, Макс… Походу из меня баба сочится из всех щелей…

– Тоже нашла за что извиняться! Слушай, да не переживай ты так, - Он по-дружески приобнял девушку, чтобы хоть как-то сгладить момент. Но Макс, как и многие мужики, понятия не имел, что делать в подобные моменты. – В конце концов, я уверен, что она всё это сделала сгоряча. Лизка классная девка была… Не знаю, что на неё нашло…

– Увольнение на неё, блядь… - Она снова громко и резко всхлипнула. – Нашло… - Ника достала платок и высморкалась. – Да, успокаиваешь ты конечно… Всхлип… Так себе.

После этих слов она попыталась улыбнуться и посмеяться, но получилось плохо. Несмотря на то, что руководитель ЦКК не привыкла верить в магию мужских объятий, ей почему-то стало чуточку легче, когда Макс положил свою массивную руку её на спину и по-приятельски потёр плечо девушки тёплой ладонью.

Какое-то время она продолжала демонстрировать свою яркую женскую сторону, которую немногим была готова открыть, затем её начало отпускать.

– Всё, всё, спасибо… Я вроде… - Она шмыгнула носом. – Вроде нормально.

Повисла долгая пауза, в тишине Касьянова пару раз высмаркивалась, вытирала платком глаза и смотрела на выключенный экран мастерфона, бубня под нос, что вся тушь потекла. Макс решил немного разрядить обстановку, переключившись на другую тему.

– Я даже перестал тренироваться… Настолько работа выматывает.

– И не говори. Я этих Кораблёвых вижу всего с неделю, а уже терпеть ненавижу.

– Новенкие…

– Три родственничка, Валерий, Игорь и Анька… - Она произнесла язвительным тоном, искривляя лицо в гримасе отвращения. – Ставленники высших чинов. Господи, когда вся наука Возрождения скатилась в такое дешёвое кумовство?

– Совсем никуда не годятся?

– Куда-то годятся… Но ещё учиться и учиться. Молодые, перспективные, но такие бестолковые без твёрдой руки. Ко всему прочему перечат, дерзят… А я ничего не могу против этого сделать.

– А основная загвоздка? – Макс отхлебнул пойла.

– Загвоздка в том, что мне моё непосредственное начальство не даёт нормально работать, вызывая почти каждый день «на диалог», помимо этого, Кораблёвы объединились в картель и все решения продавливают большинством, знают все протоколы, все инструкции на зубок… Просто три чертёнка, рука руку моет, ей богу… И я вместо того, чтобы заниматься исследованиями, пишу бесконечные отчёты, отправляю их лично Рыбочкину и Оленковскому, причём я уверена, что они их даже не смотрят. – Она сделала глубокий вдох и продолжила. – Постоянно маневрирую меж скользких языков, скажу чего лишнего – снова на допрос к Чистякову, а он уже на короткой ноге с Ольховской. Всё это какой-то сюрреализм. Моя жизнь перевернулась с ног на голову, я уже даже не хочу больше заниматься наукой такого калибра… И это я ещё тебе не рассказывала о том, что Чистяков тиснул исследование Бермудской, доработал его со своим отделом за эту недельку, опубликовал в реестре, присвоил единоличное авторство. Не упомянул вообще никого! Притом, что пообещал Бермудской соавторство…

– Ждём, когда она приедет, чтобы снова тебе с локтя влепить за то, что Чистяков вас всех подставил.

Девушка посмотрела на Макса с каменным выражением лица, всем видом показывая, что он не смешно пошутил.

– Ты бы тоже так поступила с авторством, кого ты обманываешь?

– Не держи меня за конченую…

Какое-то время они сидели молча, лишь изредка слышались глотки Макса, который допивал из банки.

– Что у вас с Теплининым-то?

– Боги, никакой приватности в этом городе…

– Что-то серьёзное?

– Даже близко нет.

– Парень-то неплохой.

– Да, хороший.

– Но на инструктаже выкинул конечно тот ещё номер.

– Да, выкинул.

– Но и ты тоже среагировала странно и неадекватно…

– Да, среагировала…

– Так и будешь повторять, как попугай?

– Что ты от меня хочешь Сяолунович?!

– Не знаю, как будто мне не хватает душевных разговоров…

– Крепись.

– Тебе и самой нужны подобные… Иначе уже давно домой бы пошла. Вижу по глазам, что на душе кошки скребут. Выплеснуть тебе бы всё разом, легче станет.