На входе в бар с неоднозначным названием «Голубая устрица» вышибала смерил меня внимательным взглядом (он считал о тебе информацию, — сообщила Люси) и, кивнув, впустил внутрь. Я же, на всякий, напряг булки, приготовившись рвать когти и вырываться с боем, если будут приставать. Но обошлось: в полутёмном баре вместо полуголых парней в кожаных шортах на специальных огороженных подиумах танцевали две девушки, без огонька отрабатывая обязательную программу. Из одежды только верёвочки трусов и пышные перья. Танцовщицы извивались в танце под негромкую музыку, а немногочисленные посетители бара почти не обращали ни них внимания: кто-то залипал в коммуникатор, кто-то дрых на столе с полупустой кружкой пенного, а кто-то налегал на поздний ужин. Только какой-то молодой парень лет восемнадцати и четвёртого класса полезности не отрывал от ближайшей к нему танцовщицы восторженного взгляда. Представительницы прекрасной половины Человечества среди посетителей бара тоже были — две молодые серьёзные женщины в комбезах сидели за столиком с полными бокалами коктейлей и, явно, скучали. В целом, все люди были от четвёртого до седьмого класса, так что я несильно выделялся.

Подошёл к стойке.

— Куба либрэ, порфавор! — сделал заказ невысокому крепышу-бармену лет сорока с наколками на мощных руках.

— Чё? — не понял тот.

— Я говорю, ром с колой есть? Ну, коктейль такой.

— А, ром. Есть наш, террянский трёхлетний, очень хороший. Что такое кола, не знаю, могу предложить тоник из кактуса.

— Давай.

Бармен набулькал в бокал на два пальца рома, добавил белесого тоника, сыпанул льда и воткнул трубочку.

— Готово! — он подвинул ко мне запотевший бокал. — Двадцать кредов.

— А лайм?

— Нет лайма, могу предложить ананас, — бармен безразлично принялся вытирать полотенцем стаканы.

— Не, не то, — я положил никелевую пластинку номиналом в пятьдесят кредов на стойку, — сдачи не надо.

Бармен с благодарностью кивнул, смахнул креды и вернулся к натиранию стаканов. Я отпил из бокала и чудом удержал морду кирпичом — то ли ром дерьмовый, то ли тоник, то ли всё сразу. Ни в какое сравнение с кубинским ромом это пойло не шло.

— Слушай, я здесь новенький, — отодвинул бокал в сторону и наклонился к бармену, чтобы не орать через стойку. — Подскажи, какие сейчас варианты с работой?

— Да пока никаких, — он встал полубоком, облокотился о столешницу и принялся объяснять. — Видишь, в зале ни одного капитана? Сейчас на станции четыре судна. Один каботажник уже подзаправился, скоро должен отойти, у второго небольшой ремонт, но у них экипаж укомплектован. Вот на другие два судна люди могут понадобиться. Средний грузовик уже неделю здесь, но у него капитан со странностями — нашёл недорогой заказ в ебеня, и у него вся команда уволилась. Третий день в носу ковыряет, никого нанять не может. И час назад пристыковался большой круизный лайнер «Звезда Примы», с него пока никого не было.

— А это кто? — я кивнул на двух посетительниц.

— Вдуть хочешь? Не вариант, слишком замороченные. Сёстры Вачовски — инженеры, в поисках контракта, а не развлечений. Они как раз и уволились с того грузовика, когда им кэп урезал зарплаты до одной на двоих.

— Поняяятно… А там что за пацан?

— Доминик с Терры. Насмотрелся романтики, поставил себе базу пилота первого уровня и вообразил себя покорителем космических просторов. Уже две недели живёт в гостишке на минус четвёртом и пытается устроиться на любое судно. Ещё через две недели у него кончатся деньги, домой отправлю, к маме… А ты откуда такой накачанный? Десантник? Никто, кроме нас? — он правильно оценил мою косую сажень в плечах.

— Да не, так, писарем при штабе, — я на всякий отбрехался.

— Ага, стати у тебя как раз писарские. Я тоже, писарем, — усмехнулся он и показал на своём предплечье татуху с парашютом. — А сам откуда?

— С Пандоры, там все такие накачанные.

— Повезло вырваться, — бармен вернулся к надраиванию бокалов. — Слышал, там жопа.

— Ещё какая…

Нашу интеллектуальную беседу прервало появление статного мужчины в белой с иголочки форме с золотыми нашивками на рукавах — он зашёл с видом, что делает одолжение всему миру, изволив спуститься с небес на грешную землю. С видом хозяина жизни он уселся за пустующий центральный столик и требовательно посмотрел в сторону бара. «Мик Дуглас, гражданин третьего класса», — сообщила мне Люси.

— Старпом с лайнера, — скривился бармен. — Редкий мудак. В основном принимает женщин, а потом пользуется своим положением. Иногда просто так приходит, любит почувствовать себя вершителем судеб, даже если спецы не нужны.

Отложив бокал, он принялся бодяжить «Кровавую Мэри». Когда коктейль был готов, бармен лично отнёс его на столик щёголя вместе с переносным хьюмидором. Старпом покопался в шкатулке, выбирая самую толстую сигару. Наконец, выбрал. Бармен отрубил гильотинкой кончик у сигары и с жестом фокусника поднёс зажигалку. Мик раскурил сигару, выпустил вверх дым и взором альфа-самца обвёл бар. В помещении атмосфера с его появлением изменилась: танцовщицы стали активнее крутить задницами и трясти сиськами, сёстры подобрались, как перед прыжком, Доминик вместо танцовщицы начал пожирать глазами белый китель, ещё пара мужиков выпрямили спины и краем глаза стали наблюдать за старпомом, скрывая свой интерес. Даже уставший борец с зелёным змием проснулся и попробовал застегнуть верхнюю пуговицу, которой не было.

— Чего? — спросил вернувшийся за стойку бармен, когда поймал мой красноречивый взгляд. — Ну, хочет человек выпендриться. За тройной ценник мне не трудно, лишь бы платил.

Минут десять старпом испытывал всеобщее терпение, пока не раздавил в пепельнице окурок. Первым сорвался со своего места Доминик. Пижону в белом кителе хватило на него минуты, и парень с потерянным видом поплёлся обратно. Следом к старпому подошли две молодые женщины. «Катаржина и Малгожата Вачовски, пятый класс», — я усилием воли сам вызвал перед глазами информацию. На них Мик потратил целых семь минут. Сёстры вернулись за свой столик довольные и чокнулись бокалами, приступив, наконец, к коктейлям. За женщинами к старпому подсели по очереди двое мужчин в потёртых комбинезонах. Первый с расстроенным лицом освободился уже через пару минут, второй задержался на целых пять минут, но тоже не выглядел довольным, когда возвращался на своё место.