С утра пораньше телефон орет проникновенным тенором Фредди Меркьюри:

Mama, just killed a man

Put a gun against his head, pulled my trigger, now he’s dead

(Мама, я только что убил человека: приставил пушку к его голове,

Нажал на спуск — вот и нету парня.)

Мерзко, когда утро после пьянки начинается со звонка в несусветную рань… В списке тех, чьи звонки на громком сигнале круглосуточно, у меня совсем немного народу — семья и лучшие друзья. Из Штаба-то все равно дозвонятся, если припечет, у тамошних номеров сигнал неотключаемый — но другой. А эту песню я, как несложно догадаться, поставил на номер мамы.

Дико не хочется продирать глаза, но телефон продолжает надрываться:

Mama, ooh, didn’t mean to make you cry

If I’m not back again this time tomorrow — сarry on, carry on…

(Мама, я не хочу, чтобы ты плакала.

Если завтра я к этому времени не вернусь, живи так, словно ничего не случилось)

Хватаю трубку:

— Да, мама, что стряслось?

— Сашенька, это просто какой-то кошмар! — взахлеб тараторит мама. — Там просто ужасные, ужасные суммы! Ты что-то от меня скрываешь? У тебя проблемы?

— Мама, успокойся, пожалуйста. Нет у меня никаких проблем… — проблем, конечно, вагон и маленькая тележка, но мама права: я их от нее скрываю. И дальше буду скрывать. — Какие ужасные суммы, где?

— Квитанции из ЖЭКа пришли, и почему-то четыре сразу! Мы уже четыре месяца за квартиру не платим, Саша! Пени накапали огромные! Что происходит?

— Гос-споди… Да ничего не происходит, мама. Наверно, автоплатеж сбился, вот долг и накопился. Извини, я не уследил, дел было много. Не переживай, сегодня же позвоню в ЖЭК и всё улажу. Сфотографируй квитанции и пришли мне. Я разберусь. Всё, не волнуйся, я отзвонюсь. Сказал — сегодня же!

У мамы пунктик насчет всех этих коммунальных платежей. ЖЭКов и прочих инстанций она панически боится, и как только приходит квитанция, да если еще и, упаси бог, с задолженностью, мама сразу начинает себя накручивать. В ее воображении мы уже разорены, заклеймены в позорных списках должников и скоро будем выселены, останемся без крыши над головой и пойдем скитаться по городам и весям, ветром гонимы, солнцем палимы…

Вообще, не такая рань, как мне показалось спросонья — половина девятого. Оля уже ушла на смену — она умеет собираться так, чтобы меня не будить. Бережет мой сон, в отличие от некоторых других родных и близких.

С грехом пополам успокаиваю маму, натягиваю шорты с футболкой и выхожу на кухню. На холодильнике стикер: «кефир на второй полке» и улыбающаяся рожица с сердечком у краешка рта. Мудрая женщина Оля знает, что нужно мужику после пьянки! А повод вчера был достойный — отмечали Лехино назначение на должность замначальника Главуправления области по оперативной работе. Избитый якобы Лехой жулик быстренько отозвал заявление… то есть что это я — написал встречку, конечно же. Вы только подумаете, до чего коварны эти лестницы! Дело против Лехи развалилось мгновенно, и назначение было утверждено в рекордно короткие сроки.

Кутили, как полагается, в ресторане, таком, с панелями под красное дерево и чучелом медведя. Сам я обычно в подобные заведения не ходок, но чего не сделаешь ради друга… Что меня удивило — зашел Селиванов, пожал всем руки, произнес теплые и душевные слова поздравления, дружески похлопал Леху по плечу. Ни дать ни взять отец-командир, до усрачки гордый взлетом бывшего подчиненного — а теперь без пяти минут начальника. Меня Селиванов тоже признал и улыбнулся во все зубы — безупречно доброжелательно. Не огребли ли мы проблемы на свои задницы? Вроде бы психопаты не должны быть мстительны, тем более теперь он от Лехи будет зависеть… ладно, война план покажет. Будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас у нас на повестке ЖЭК — пока я не разберусь с квитанциями, мама не успокоится. А сумма там ну не ужасная, конечно, но правда несуразно большая.

Наливаю стакан кефира, возвращаюсь в комнату, открываю ноутбук, захожу в личный кабинет на муниципальном сайте и проверяю автоплатежи. Я давно плачу так и за свою квартиру, и за мамину… нет, надо же — в последнее время только за свою. Деньги за мамину квартиру больше не списываются, а я и не заметил. Что такое? Карта в порядке, не в ней дело.

Начинаю обзвон инстанций. Четверть часа меня футболят из одной конторы в другую — хотя, кажется, во всех немного разными голосами отвечает одна и та же недовольная тетка, которую я отвлекаю своими дурацкими вопросами от чудовищно важных дел. С грехом пополам удается выяснить, что мамин дом почему-то перевели в ведение другой управляющей компании — вы что, не получили извещение? Извините, был занят, мир спасал… И эта компания по причинам, уходящих корнями в глубь веков, к муниципальной системе не подключена, по телефону справок не дает, квитанции надо оплачивать по адресу Второй Кривозаборный проезд, дом 12/98, вход через проулок-закоулок-тупик… молодой человек, вы записываете? Конечно, записываю, куда ж я денусь-то…

— Саня, на тебя яичницу жарить? — спрашивает через дверь Федька.

— Пожарь, будь другом.

К яичнице Федор подает тосты с помидорами, нарезанными тонкими ломтиками. Хозяйственный пацан растет… ну а как еще-то с такой мамой?

— А нашу команду в июле на межрегиональные соревнования отправляют, — говорит Федя с деланной небрежностью и мнется, ковыряя яичницу.

Как будто хочет сказать что-то еще, но стесняется.

Ну конечно! Поехать с сыном на соревнования — это святое. Хотя что может быть святого с моей работой…