— Готов.

— Хорошо. Маршрут на планшете.

— Вижу.

— Проводим тебя до…

— Саня, стой! — женский голос.

Оборачиваюсь и не сразу признаю Алию в тактическом камуфляже. Она подбегает к нам. Ветер зыркает на нее с раздражением, но это ее не останавливает:

— Саня, возьми блокнот и ручку. Игорь глухой, но ты можешь ему писать. Остальное расскажу по дороге, — она ободряюще улыбается: — Ты отлично подготовлен. Все будет хорошо.

— Не теряем времени, выходим! — командует Ветер.

В сопровождении десятка спецназовцев быстро проходим лагерь и углубляемся в ольховник. Подлеска нет, деревья тонкие и растут редко, так что идти нетрудно. Под ногами чавкает мох.

— Мы будем ждать здесь, — говорит Ветер минут через десять. — Дальше идешь один.

Вместо напутствия он чуть улыбается и на пару секунд кладет мне руку на плечо. Киваю ему и углубляюсь в ольховник. Мох пружинит под ногами. Ощущаю странное спокойствие — наверно, еще не осознал всей тяжести рухнувшей на меня ответственности, но оно и к лучшему.

— Алия, справку, — голос Ветра звучит теперь в одном наушнике.

— О женщине мы ничего не знаем, — докладывает Алия. — А Игорь Прокопчук до похищения был хирургом — как говорится, от бога, хоть и без Дара. Привязан к семье — если спросит, скажи, сын поступил в Политех, дочь заняла третье место на областных соревнованиях. Триггеры: «твое сотрудничество необходимо, чтобы найти похитителя», «ты сможешь помочь другим пострадавшим», «все нуждаются в тебе».

— Хватит, — обрывает ее Ветер. — Саня, ты приближаешься к базе. Смотри в оба, слушай местность.

Смотрю и слушаю. Голые осины качаются под ветром. Птицы щебечут в вышине. Пахнет молодой зеленью, прелыми листьями, влагой. Понемногу начинает смеркаться, но света еще достаточно — фонарь пока не нужен. В голове ни единой мысли. Что я скажу этим людям? Наверно, естественное человеческое участие и будет лучшей стратегией. Тем более что другой у меня все равно нет.

К лесному запаху примешивается дух пыли и ржавого железа. Руины бетонного строения возникают передо мной неожиданно — база утонула в осиннике. Маршрут ведет в обход стены слева. Следую указаниям. Под ногами теперь бетонные плиты и куски ржавого металлического профиля, полускрытые рыжей жесткой травой. Из бетона торчит арматура, повсюду валяются неопрятные клубки проволоки. Иду медленно, чтобы не провалиться в какой-нибудь люк.

— На два часа. Женщина, — сообщает Ветер в наушнике. — Подойди ближе, но не вплотную. Спроси, в каком она состоянии.

Только теперь вижу на одном из бетонных блоков то, что издалека кажется грудой серых армейских одеял. Всматриваюсь: под ними и правда человек, он лежит неподвижно. Похоже, спиной ко мне.

Останавливаюсь в десятке шагов и говорю ровным доброжелательным тоном:

— Здравствуйте. Вы звали на помощь, и помощь пришла. Вы в сознании? Слышите меня?

Человек — это действительно девушка — резко вздрагивает, поворачивается ко мне и садится, свесив ноги. Она очень худа, волосы спутаны в колтун, кожа неестественно бледная — но даже сейчас видно, что она молодая и хорошенькая. Лицо скуластое, огромные темные глаза широко распахнуты, рот приоткрыт, губы дрожат. На тощей шее висит шарфик — теперь грязно-серый, а когда-то, видимо, красный.

Демонстрирую пустые руки и мягко говорю:

— Меня зовут Александр. Как вы себя чувствуете?

Девушка сжимается — она смертельно перепугана. Ее потряхивает, волосы влажные от пота — похоже, жар. Но главное — лицо у нее живое, подвижное, совсем не похожее на застывшие маски сверходаренных.

— Г-господи… — голос тихий, дрожащий. — Ты правда заберешь нас отсюда? Я не могу больше, я… так хочу домой.

— Да, я пришел, чтобы помочь вам вернуться домой, — не уверен, что это правда, но не важно сейчас. — Кто ты?

— Я Кира. Кира Семенова. Честное слово, я ничего плохого не делала, не знаю, за что мне это все…

— Все хорошо, Кира. Ты ни в чем не виновата, я знаю.

— Я… я не знаю, как попала сюда и почему. Мне писали через Телеграф… я поверила, дура. И вот… здесь. Очень долго… Потом Игорь нашел выход, я не знаю, как. И ушел, потом вернулся…

Похоже, Кира не пытается применить Дар — ни обычный, ни сверх. Она просто таращится на меня, хрипло и тяжело дышит, трясется всем телом. Кулачки судорожно сжимают шарф.

— Игорь вызвал помощь, и вот я здесь. Вы знаете, где Игорь сейчас?

— За водой пошел, я так пить хочу все время… — Кира кутается в тонкое одеяло. Похоже, у нее жар. — Должен вернуться уже. Господи, поверить не могу. Вы правда поможете нам?

— Правда. Что с вами произошло? Вас держали в бункере?

— В какой-то железной яме. Было очень холодно. И голос. Он говорил, все время говорил — а потом кричал, нет, не кричал даже… я не знаю. Это было очень больно.

Девушка заходится в надрывном кашле. Скорее бы медиков сюда… Но не могу же я забрать ее, пока Игорь не вернулся — он этого не поймет. Допрос может и подождать, но сейчас надо потянуть время.