Роял не раскрыл детали плана, в целях которого они собирались применить содержимое маленького стеклянного сосуда. Лишь мрачно подытожил, что замысел, будь он проклят, потерпел неудачу. А немногим позже, случилось кое-что похуже - кто-то предал Дио.

Туча дронов, которую мы видели с пляжа, атаковала, застигнутых врасплох людей. Поэтому Роял словно с цепи сорвался и так спешил вернуться в учебный центр. Многие успели скрыться в этих пещерах, служивших им домом, но кто-то не сумел быстро среагировать и спрятаться. Кого-то убили, некоторых, что ещё хуже – забрали, в том числе и возлюбленную Дио. Агнес, так её звали, тоже пленили во время внезапной атаки.

И сейчас, слушая мерное дыхание Рояла, дремлющего по правую руку от меня, я думала обо всём сразу: о своей жизни и её лживом смысле, о прекрасном мире людей, который был уничтожен из-за непомерного желания бессмертных правителей владеть им. И всё это время они таились под боком у нас. Какие они? Благоразумные, милосердные, рассудительные? Не могут быть злом те, кто жил в том прекрасном мире прошлого, воспоминаниями о котором поделился со мной Дио.

И ещё…ещё мои мысли занимала эта Агнес, человеческая женщина, которой удалось «украсть сердце» самого Основателя Иммортала – первого города нордов.

<p align="center">

X

Ночь ли властвовала до сих пор, или день уже отобрал у неё свои законные права на поднебесный мир – здесь, в каменной клетке было сложно угадать. Сон всё же посетил меня, на час или два, но особого прилива сил по пробуждению не случилось. Нога по-прежнему ныла. Я перевернулась на другой бок и обнаружила пустоту, где должен был отдыхать Роял.

Его половина этой жутко неудобной постели всё ещё хранила отголоски тепла. Меня ужасно раздражало, что в последнее он всё время норовил куда-то улизнуть. В этот раз пускай сам возвращается. Не собираюсь плутать по этим лабиринтам в его поисках.

Я оглядела тёмное пространство, залитое жёлтым светом фонаря, который наставник оставил лучиться на всю ночь по моей просьбе. Эта пещера точно не принадлежала Роялу. Его страсть собирать безделушки неизменно превращала любое пространство в свалку всякой всячины. Здесь же царила мёртвая пустота. Мне вдруг стало жутко при мысли, что он не вернётся, и я тихонько ступила на холодный каменный пол.

Вход заместо двери перекрывало плотное тканое полотно. За ним скрывался ход, по которому мы сюда и пришли. Никого. Если здесь жили люди, то почему повсюду царила всепоглощающая тишина? В темноте моим воспалённым глазам померещился силуэт, а уши расслышали едва уловимое дыхание, и я поспешила забраться назад в постель, дрожа от страха. Я ничего не знала о людях, кроме того, что о них рассказывали преподаватели. Что если один из них притаился во тьме, ожидая, когда я останусь одна, чтобы напасть. Вооружившись фонарём, я стала считать минуты до прихода Рояла.

Время тянулось словно тугая резина, и к непреодолимой усталости прибавилось желание смыть с себя прошлый день в виде пота вперемешку с грязью, а ещё не мешало бы плотно поесть. Недовольное урчание, то и дело прорывающееся наружу из глубины живота, усиливало и без того мучительное чувство голода.

Наконец я услышала шаги, но обрадоваться приходу наставника не успела, потому что в слабо освещённом проёме появился не он, а мальчик. Я рассматривала его, чуть не охая от удивления. Настоящий человеческий ребёнок! Ну, конечно, у людей же рождаются дети, и прямо напротив меня стоял именно он. Хотя я и сама имела внешность одиннадцатилетки, как и мои сёстры с братьями, но передо мной замер и едва дышал настоящий человек! Спустя годы он вырастет и станет взрослым, в отличие от меня. Я смотрела на него и в голове не укладывалось, как его организм способен так трансформироваться? Это казалось мне большим чудом, чем моё вечное тело.

Кажется, он опасался приближаться ко мне, а моим глазам не терпелось разглядеть каждую чёрточку его человеческого лица.

– Привет! Меня зовут Анаит. Я тебя не обижу!

Он неуверенно приблизился и робко улыбнулся. Его волосы были полной противоположностью тех, какими обладали все норды: жёсткие, топорщились во все стороны, как иголки, и будто каждую прядь окунули в чёрную смолу. Уже в таком юном возрасте черты лица приобретали мужественные линии. Но его глаза, мерцающие в полумраке сапфировой синевой – они были в точь как у Дио.

Он присел на краешек постели и водрузил поверх моих ног ворох какого-то тряпья.

– Что это?

– Одежда, что же ещё? – ответил он и показательно зажал нос. – От тебя пахнет как от старой Бетти.

– Ну, спасибо, – буркнула я.

– Да, пожалуйста! – не растерялся он и указал себе за плечо большим пальцем. – Выйдешь и сразу повернёшь налево, пятый проход. Смоешь с себя эту кошмарную вонь.