Они двигались дальше, мимо остатков прежней жизни — ржавых железяк, ветхих простыней и занавесок, перепутанных электрических проводов, напоминающих клубки змей. Клео то и дело вздрагивала. Ей казалось, что она попала на другую планету или вернулась на Землю после конца света.

— Слава богу, что никто здесь больше не живет… — Она судорожно вздохнула.

— Почти никто, — отозвался Лилио.

Они поднимались по узким крутым лестницам, и журналист показывал пальцем на заброшенные лавчонки. В одной из них, наверное в бакалейной, Клео разглядела помятые алюминиевые этажерки, груду соломы и деревяшек — скорее всего, когда-то это были столы и стулья.

— Люди жили здесь безвыездно. Они рождались и умирали в своем квартале.

— Почему? — удивилась Клео. — Им было запрещено перемещаться или они сами не хотели?

Лилио обвел взглядом гигантское белое блюдо стадиона «Маракана» и Сахарную голову — гору над заливом Гуанабара в восточной части Рио-де-Жанейро.

— Чтобы в мире сохранялось равновесие, были нужны места привлекательные, выставляющие себя напоказ, и другие, которые приходилось скрывать. Люди приспосабливались к этому порядку вещей, и каждый прекрасно жил в своем квартале — если не заходил в соседний. Так было, однако… — Де Кастро сделал паузу, не зная, стоит ли продолжать, но все-таки решился: — Однако сегодняшняя ситуация намного хуже.

Клео опешила.

— Что вы такое говорите?! Сегодня каждый ходит где хочет! Разве нет?

— Именно так. Каждый перепрыгивает из одного места в другое, минуя непопулярные. Земляне телепортируются и не пересекаются, мир для них превратился в череду точек. Для молодых тусовщиков это пляж, где можно устраивать вечеринки, для шопоголиков — бутики в виртуальных торговых галереях, для тех, кто зарабатывает едва ли сто песо-мундо в месяц, а таких полно, — пункты распределения продуктов, расположенные на старых заводах или в шахтерских городках. А для самых богатых — недоступные остальным Эйфелева башня, Запретный город, Бурдж-Халифа… [19]

— «Маракана»…

— Здесь смешиваются представители всех групп, и это обманка! Как только люди начали телепортироваться, человечество зациклилось на нескольких точках планеты и почти полностью игнорирует бoльшую часть земной поверхности, где не на что смотреть и нечего делать. Сегодня Земля такой же предмет потребления, как все остальные. Когда-то люди защищали планету, сохраняли с ней глубинную связь.

— Но не здесь.

— Даже здесь.

Клео требовалось время на размышление. Она остановилась перед грудой обломков, вечность назад бывших одним из домов. По перекрестку двух ближайших улиц промелькнула тень — не крыса и не бродячая собака. За ними следят?

Клео испуганно посмотрела на Лилио — заметил он что-нибудь или нет? Кажется, все в порядке, опасности нет. Журналист достал планшет, сосредоточился на экране, улыбнулся.

Ну что за нелепая ситуация! Она гуляет по одному из самых мрачных мест планеты с незнакомцем, которому больше нравится беседовать с гаджетом.

— Хорошие новости? — съязвила она.

— Да, мою беседу с президентом Немродом опубликовали. Уже двести шестьдесят восемь миллионов просмотров, и их число растет. Вам составляет компанию знаменитый журналист, мадемуазель!

— Лучше сконцентрируйтесь на том, что происходит вокруг нас. Мне понравилась прогулка по этому прелестному кварталу. Это было очень познавательно, правда… Но сейчас нам лучше телепортироваться в другое место.

Клео покосилась на черные тени, скользившие по стенам, и невольно поежилась.

— У меня есть и плохая новость.

Взгляд Клео сделался затравленным.

— Нам придется искать выход из лабиринта на своих двоих, наши телепортеры заблокированы.

— Что вы такое говорите?!

— Я предполагал, что случится нечто подобное, а сейчас проверил и убедился.

Клео опустилась на ржавую бочку.

— Но зачем?

— Все очень просто. Раз стадион эвакуирован, значит, была угроза теракта. Из всех зрителей не сбежали только мы с вами и в результате сразу попали под подозрение. Надо думать, что скорее я, чем вы. Меня числят среди тех, кто сопротивляется «круговой» телепортации. Я представляю угрозу для ОВП и ее священного принципа «Одна Земля, один народ…» — продолжите сами.

Клео сжала виски ладонями. Небо сменило цвет с голубого на серый так стремительно, как будто чья-то рука задернула занавес перед солнцем.

— Спасибо, что взяли меня с собой. Может, вы и правда террорист?

Они долго молча смотрели друг на друга, и Клео думала: «Он хорош, но слишком уверен в себе и существует в каком-то другом мире».

— Я просто делаю свое дело, — наконец сказал Лилио. — Я свободный журналист, меня не волнует, что о моих расследованиях думают шишки. Я не довольствуюсь официальным дискурсом и всегда готов выслушать другие мнения.