Шпион громко урчал, расправляясь с козьим молоком, которое налила ему Фило, дочь Бабу. Ми-Ча нагнулась и погладила кота.

— Совпадение? Вряд ли. Этот Лилио все время оказывается в местах, которые всплывают в расследовании. Постоянно возникает там, где не надо.

Бабу вышел на залитый солнцем балкон. На пляже белые пеликаны бродили в компании диких курочек и десятка коз. После окончания эры загрязнения океаны снова стали вотчиной птиц, рыб и зверей.

— Совсем наоборот — именно там, где надо, — возразил сенегалец. — И он очень компетентен, раз его выбрал президент. Человек, который всегда на шаг впереди.

— Он был рядом с Тетаману до того, как произошло преступление, — задумчиво сказал Артем. — На стадионе «Маракана» до сигнала об эвакуации… Тут не профессионализм репортера, а буквально провидчество какое-то.

Кошачий хвост погладил на экране бороду Лилио де Кастро.

— Подвинься, дорогой, — заботливо проворковала Ми-Ча, убирая кота с планшета, и повернулась к коллегам: — Не ссорьтесь, парни, у меня есть информация, которая вам точно понравится.

На мониторе опять замелькали болельщики, почти все были в желто-зеленой форме.

— После оповещения о тревоге сто двадцать тысяч человек испарились со стадиона, как перепуганные воробьи. Все, кроме двоих, которых «Пангайя» разглядела так же легко, как двух слонов, случайно телепортировавшихся на льдину. Ее зовут Клеофея Луазель. Обычная женщина, работает учительницей во Франции, дом у нее в Японии, тоже самый обычный. Второй, кто не активировал телепортер, — внимание, бьют барабаны, грохочут тамтамы! — наш знаменитый Лилио де Кастро.

Экран разделился на две части, появились два лица крупным планом — Лилио и Клео. Артем резко поднялся:

— Вамос! Берем обоих. Этот тип опасен! — Он задержал взгляд на лице Клео. — Женщине грозит опасность.

Ми-Ча подхватила на руки кота и принялась баюкать его, как младенца.

— Поздно, Артем.

— В чем дело? — вскинулся Акинис. — Ты что, не заблокировала их телепортеры?

Бабу с интересом слушал, не отводя взгляда от ярких стен колониальных домов.

— Господин майор! — притворно оскорбилась кореянка. — Напоминаю — вы говорите с Ми-Ча Ким! Маленькой королевой «Пангайи». В Бюро никто не разбирается в тайнах ИИ лучше меня. Конечно, я сразу заблокировала их телепортеры. Ни журналист, ни училка не могут улизнуть.

— Тогда окружаем стадион и берем их! — Акинис потянулся к кнопке.

— Их там нет, Арти. Они ушли. Пешком.

— Пешком? — с глупым видом переспросил майор.

— Вот именно, пешком, — вступил в разговор Бабу. — Они отправились на романтическую прогулку по заливу у берегов Рио. Наверное… — Он посмотрел на лица на стене. — Журналист-то парень симпатичный, а учительница так просто красавица. Согласен, Артем?

Майор не ответил, внимательно рассматривая лицо Клео. Ми-Ча взяла в руки кошачьи лапы и зааплодировала ими.

— Надо шевелиться. Эта женщина может быть соучастницей террориста, заказавшего убийство честных пенсионеров и едва не уничтожившего всех зрителей на стадионе «Маракана».

Ми-Ча спроецировала на стену карту Рио.

— Пешком они далеко уйти не могли, а направились либо в Университет, либо в парк Боа Виста в районе Сан-Кристобаль в Рио-де-Жанейро, или в фавелу Мангейра. Объявим план «Кенгуру» и легко их локализуем.

Планом «Кенгуру» в Бюро называли охоту за подозреваемыми, во время которой агенты проводили в одном месте не дольше десяти секунд.

— Бабу, ты со мной! — приказал Акинис. — Возьмем двадцать человек и окружим квартал.

Ми-Ча опустила кота на пол рядом с миской и потянулась к телепортеру на запястье.

— Нет, принцесса, останешься здесь. Займешься компьютерными данными. — Майор подключился к планшету Ми-Ча и вывел на экран лицо блондинистого киллера. — Пока не докажем обратное, считаем убийцей его. Он застрелил десятерых, чтобы украсть билеты на финал, но не пришел на стадион. Почему? Где он сейчас? Кто он? Как появляется и исчезает, не оставляя следа? Найди его, Ми-Ча. Найди и нейтрализуй.

— Есть, шеф! Но пока вы не отправились играть в суперменов на улицах Рио, пусть кто-нибудь объяснит мне значение слова «питчипой».

— Позже, малышка, — успел сказать Бабу, и они с майором телепортировались.

Кореянка осталась одна в доме, зажатом между морем и рекой, между птичьими криками и детским смехом, перед огромным портретом убийцы. Она крепче прижала к себе кота, заглянула в его голубые глаза, потрогала влажный розовый нос, погладила шелковистую шерстку, подумала, что ему очень пойдет бантик на макушке, и уставилась на незнакомого киллера.