Дождь прекратился так же внезапно, как начался. Точно в 22:00. Непременная теперь радуга поприветствовала солнце и гигантским шарфом повисла на руках Христа, стоящего на горе Корковаду.

— Клянусь кратерами Юпитера, я верил, что «Пангайю» нельзя взломать, этот компьютер умнее всех жителей Земли вместе взятых! — воскликнул Бабу.

— Боюсь, это далеко не последнее твое разочарование, громила. — Ми-Ча опустилась на колени перед кроватью. — Шпион, дорогой, вылезай оттуда! И, может, кто-нибудь просветит меня наконец, что такое «питчипой», раз наши клиенты никуда не торопятся?

Монастырь Таунг Калат, [21] гора Поупа, Бирма

Семьсот двадцать седьмая ступенька.

Галилео Немрод имел обыкновение телепортироваться в нескольких метрах от верха внушительной лестницы монастыря Таунг Калат и последние пятьдесят ступеней преодолевать пешком. Монастырь лепился к горе Поупа, вулкану высотой в тысячу метров, господствовавшему над Бирманской долиной. Десять куполов и позолоченных зонтиков храма просматривались издалека, создавая иллюзию, что ни один человек не сумел бы построить это орлиное гнездо, что такое под силу только внеземному архитектору.

Галилео поднимался медленно, не обращая внимания на пропасть сбоку от каменной лестницы. Центральный портал стерегли три человека, следя за джунглями и бескрайней равниной.

Немрод ценил ощущение безопасности, которое дарил ему древний монастырь, идеальное убежище. Частное пространство президента было защищено как ни одно другое на планете, никто не мог приблизиться к нему незамеченным. Сюда вела лестница, вырубленная в скале. Только жившие здесь тысячелетиями обезьяны нарушали покой обители, в основном это были гелады — львиные обезьяны, родственники бабуинов, населявшие Землю с начала времен. Их регулярно отлавливали и телепортировали в соседние леса, но обезьяны всегда находили дорогу назад, к храму.

Охранники отдали президенту честь.

— Здравствуй, Симес, здравствуй, Тюрлак. Вольно, ребята.

Мало кто на планете, за исключением давших присягу охранников, знал, что штаб-квартира «Пангайи» расположена в этой крепости. Галилео Немрод прошел через анфиладу комнат с позолоченными деревянными потолками. Мраморные колонны поддерживали балки, росписи на которых повествовали об эпосе Великих Натов, почитаемых бирманцами духов. Свет из узких, глядящих в пустоту окон лился в длинные коридоры. Немрод шел, равнодушный к статуям индуистского и буддийского пантеонов (эти культы сменяли друг друга в монастыре) — слонам, орлам, львам, лебедям, женщинам с шестью головами и четырьмя руками. Вряд ли кто-нибудь мог представить, что среди золоченых Будд и трезубцев Шивы расположился самый мощный в истории человечества компьютерный центр.

Президент Всемирной Организации Перемещений открыл массивные деревянные двери и оказался в самом сердце «Пангайи». Несколько квантовых компьютеров последнего поколения, стоявших в стометровом зале в центре храма, управляли всеми перемещениями на планете, получая миллиарды миллиардов единиц информации в секунду и рассчитывая в реальном времени Уровни занятости каждой точки Земли, защищая частные пространства и регистрируя каждое движение каждого телепортера, принадлежавшего каждому человеку.

Никто, даже самые информированные журналисты, не знали, как работает «Пангайя». Большинство землян, скорее всего, предполагали, что речь идет о гигантской компьютерной программе, управляемой сложнейшими алгоритмами, которые разрабатывают и контролируют десятки специалистов. В общем и целом дело так и обстояло, когда рождалась эта программа. Тысячи ученых много лет создавали «Пангайю» — алгоритм, способный функционировать без вмешательства человека. Все расчеты и разрешения на поездки автоматизировали, чтобы гарантировать максимальную свободу для всех, соблюдая принципы Конституции 2058 года. Мало-помалу число инженеров уменьшилось сначала до ста, а потом до десяти сотрудников. «Пангайя» продолжала эволюционировать в форме искусственного интеллекта, стремясь ко все большей автономии. Число внешних вмешательств сократилось до… одного человеческого мозга!

О да, многие инженеры, программисты, электронщики, географы, демографы, архитекторы и физики сотрудничали с программой, но всю ее контролировал теперь один разум.

Зал ничем не напоминал декорации старых научно-фантастических фильмов. Он походил на другие храмовые помещения — колонны с буддийскими символами и статуи тридцати семи бирманских натов, выполненные столь реалистично, что казались живыми. В углу, подсоединенный к монитору размером с большой телевизор, работал компьютер, перед которым, спиной к Немроду, сидел человек. Женщина.

— Здравствуй, — сказал президент МОП. — Здравствуй, Пангайя.

Женщина у экрана не отозвалась, и Немрод сделал еще несколько шагов. Когда он был в метре от кресла, она наконец-то повернула голову.

Двигалась только голова. Немрод смотрел на женщину лет тридцати, чье тело было пристегнуто к креслу ремнями, ноги свисали, точно щупальца дохлого осьминога. Тонкие стальные стержни поддерживали лежавшие на столе руки, а пальцы, подсоединенные проводами к центральной памяти компьютера, порхали в пустоте, будто играя на невидимой клавиатуре.