Сейчас она особенно хотела видеть их всех вместе. Тем более, что профессор и Миллисент одиноки и с радостью приняли её приглашение.

Миллисент, правда, попыталась отыграть, в последний момент. Несла какую-то мало связную ахинею о том, что её позвали куда-то ещё, и что она плохо себя чувствует...

Понятно, что она просто боялась попасться на глаза к людям, на погибшую дочь которых похожа. Что они подумают? Вдруг решат, что она пользуется дружбой с дочерью, чтобы подобраться к отцу?

Милли так замордовала себя этими размышлениями, что понадобились усилия обоих, Глана и Коры, чтобы сковырнуть её из дома и усадить в флайер. Потому и "наряд" у неё был соответствующий: брючки и футболка, милые, молодёжные, но ни разу не праздничные. Выглядела девушка в них, как старшая сестра или подружка Перси.

Нервничала дипломированный психиатр просто невероятно. Когда они вошли в дом и их вышли встречать хозяева и гости, едва не упала в обморок. Почему? Да потому, что прекрасная, рафинированная белокурая дама в элегантном платье, невоспитанно ткнула в Миллисент пальцем и повернулась к своей темноволосой спортивной подруге, и родственнице:

– Вы мне все уши прожужжали, что девочка похожа на Лив! Думаю, вы преувеличили сходство. Ну, светленькая, ну черты лица совсем немного... Не знаю... Как по мне, так не особо...

Дама манерно тянула слова. Окружающие никак не реагировали на вопиющее хамство - обсуждать человека в глаза. Милли умирала от ужаса и неловкости...

А потом дама вдруг хитро подмигнула ей и мягко улыбнулась:

– А раз так, и ты почти не похожа на мою погибшую дочь, то можешь расслабиться и просто быть собой!

Кора хихикнула и дёрнула потрясённую Миллисент за руку:

– Прости, Милли! Я не знала, что бабушка снова примется за своё! Я предупредила бы... Хотя, с другой стороны, шоковый метод - её любимый способ решать дела...

Молодая и красивая мама Блайза подхватила Милли под другую руку:

– Пойдём, милая. Нальём тебе бокал вина. И учти. Магду Рэнсом нужно или принимать от и до, со всеми её заскоками, или просто игнорировать. Иначе можно чокнуться от её выкладок и психологических экзерсисов!

"Чокнутая" Магда Рэнсом манерно пожала плечиком:

– Тоже мне... Чистюли. А когда нужно вправить кому-то мозги, так сразу: "Магдочка, только ты!"... Всё правильно я сделала. Раз! И готово! Она теперь не будет мучиться этими глупостями и сможет нормально с нами общаться!

Красавица неожиданно звонко рассмеялась и с неподдельной теплотой улыбнулась Милли. Совсем перестала напоминать Снежную королеву. Миллисент не смогла не улыбнуться в ответ на искренность, которую явственно увидела в этой женщине.

А профессор Глан потянулся и поцеловал руку дамы. Так, как делали это в каком-нибудь замшелом средневековье:

– Вы гениальны, дорогая! Психиатрия потеряла в вашем лице многое!

"Дама" милостиво улыбнулась старику:

– Литературовед - это всегда психолог, милый доктор. Ибо что есть литература, как не хирургия души и духа!

Муж приобнял "даму":

– Дорогая, пожалей! Давай хоть сегодня без лекций!

Магда фыркнула:

– Когда ты вдохновенно вещаешь мне о каких-то там новых штучках, которые тебе с твоими ребятами удалось придумать, я смиренно слушаю тебя. Хотя ровным счётом ничего не понимаю. Мало того, голова болит. Потому как, вроде бы на родном языке говоришь, а не понятно!

Профессор Глан подхватил Магду с другой стороны и заблестел глазами:

– Наконец-то я встретил кого-то похожего на себя! Меня тоже некоторые узкие умы считают безграмотным только потому, что все эти технические названия не помещаются у меня в голове!

Кора снова хихикнула:

– Он ещё хуже, чем ты, бабушка! У него вся техника - это "штучки". А медкапсулу он называет умной бочкой!

***

За праздничным столом общение продолжилось так же зажигательно и весело.

Было здорово, на самом деле. Милли освоилась. И была по-настоящему благодарна бабушкам Коры. Хотя назвать так, молодых и красивых женщин, язык не поворачивался. Как и дедушек, впрочем.

Магда оказала ей услугу, вскрыв гнойник. Теперь Миллисент могла быть собой, без оглядки. И так же видела этих людей. Такими, какие есть. Спокойными, счастливыми в кругу семьи. Уверенными друг в друге и во взаимной любви, что их связывала.

Это было так похоже на то, что было у неё в семье, что у Милли частенько чесалось в носу в тот вечер. Слёзы просились в глаза. Она не пускала. Нельзя портить праздник людям, которые "приютили" их с Гланом и подарили им тепло, и семью в эту волшебную ночь.