— Шелдон?

Когда я подняла глаза, меня встретили сверкающие бирюзовые драгоценные камни, смотрящие на меня с тревогой, запечатленной на идеальных чертах лица. Я попыталась ответить и сделать вид, что все в порядке. Я действительно так и сделала бы, но вместо этого решила еще раз опорожнить свои кишки.

Этого не может быть.

Я отрицала и рационализировала это снова и снова в своей голове, но каждый раз, когда чувствовала, что у меня сворачивается живот и кружится голова, я приближалась к признанию реальности моей испорченной правды. Я не осознавала, что задыхаюсь, пока не почувствовала, как нежные руки тянут меня с пола и сажают на диван. Кто вообще ставит диван в ванную?

— Лэйк, я не знаю, что буду делать. — Она терла мне спину и терпеливо ждала, пока я продолжу. Это было единственное, что я могла сказать. Я не осознавала, насколько расстроила ее, пока не услышала ее собственное всхлипывание и не поняла, что она плачет вместе со мной.

— Скажи мне, что случилось, чтобы я могла помочь тебе.

Ее паника снова разожгла мою собственную.

— О Боже, Лэйк… он ушел.

Она заметно расслабилась, хотя по-прежнему выглядела обеспокоенной.

— Все будет хорошо, Шелдон. Я уверена, что с ним все в порядке.

— Дело не в этом, — тихо прошептала я. Мой страх усиливался с каждой секундой. Как только слова будут сказаны, я не смогу взять их обратно. Это станет реальностью.

— Что ты имеешь в виду? Что такое?

Мне нужно было, чтобы это было сном. Я покачала головой, прежде чем повернуться и посмотреть ей в глаза.

— Я…

Дверь распахнулась прежде, чем я успела закончить, и влетел Киран с разозленным видом. Я даже не осознавала, сколько времени прошло и сохраняющуюся угрозу, из-за которой их обоих чуть не убили.

Он заметил Лэйк, сидящую на диване.

Если я не признаюсь в этом сейчас, то, возможно, никогда.

Он направился прямо к ней.

Мой взгляд встретился с его взглядом и позволила правде вырваться наружу.

Это остановило его.

— Я беременна.

* * *

НАШИ ДНИ

Двадцать минут спустя я вошла в нашу скромную квартиру с двумя спальнями, которая сильно контрастировала с роскошью, в которой я выросла. Самое приятное то, что мне было все равно, потому что она была моей — нашей.

Я опустила Кеннеди, которая немедленно поплелась в поисках неприятностей в неизвестные места. У меня были строгие инструкции для нее не заходить в ванную и на кухню, но на случай, если мой маленький, упрямый торнадо решит не слушаться, я поставила защитные решетки.

Ее игрушки хранились в коробке в гостиной, поэтому я знала, где будет ее первая остановка. У меня был примерно час, чтобы приготовить ужин, прежде чем она снова отправится в путь, поэтому я обычно ждала, пока она устанет, и укладывала ее на ночь, прежде чем делать домашнее задание или учиться.

У нас был распорядок дня, который нам подходил. Бывали и плохие дни, когда мать-одиночка и ребенок сбивались с графика, но мы любили друг друга, несмотря на это. Этого было достаточно, потому что так должно было быть.

Кроме того, Кеннеди не была лишена любви. Мне было более чем достаточно помощи, когда она мне была нужна. Ее существование изменило не только мою жизнь, и я никогда не забуду тот день, когда узнала, что беременна. Я думаю, что это был первый раз, когда Кирана Мастерса что-то испугало.

Вместо того чтобы приступить к ужину, я последовала за ней в гостиную и наблюдала за ней из прихожей.

— Мама. Мультики.

Звук голоса моей маленькой девочки вырвал меня из мыслей. Ее темные глаза, очень похожие на глаза ее отца, уставились на меня.

Видимо я двигалась недостаточно быстро, так как она взяла пульт с журнального столика, повернулась и сказала:

— Мама, я смотрю мультики. — Нажимая при этом все без исключения кнопки.

Я изучала ее, пока она сосредоточенно хмурилась, высматривая любые признаки расстройства. С каждым днем она становилась все более независимой и яростной. Я знала, что помощь ей только расстроит ее, поэтому терпеливо ждала, пока она во всем разберется. Моему маленькому гению не потребовалось много времени, чтобы найти подходящий канал, и когда она это сделала, я оставила ее одну и пошла готовить ужин.