— Кинан, почему ты это делаешь? Это не ты!

— Разве? — я смотрел на ее тело, распростертое передо мной, как на подношение, которое я только недавно закончил пожирать. — Ты думаешь, что знаешь меня?

— Что? — она дезориентировано огляделась вокруг. — Конечно, знаю, — тихо прошептала она. Мне не понравилось, как она смотрела на меня с любовью в глазах.

Ее любовь была ложью.

Любовь была именно такой.

Ложью.

— Но ты меня не знаешь. Ты никогда этого не делала. — Она попыталась подняться, но ремень, обернутый вокруг ее шеи, удерживающий ее у перекладин изголовья, остановил это движения. — Однажды ночью я видел, как он сделал это с ней.

— Что? — я проигнорировал замешательство в ее глазах и продолжил.

— Я хотел посмотреть, что он с ней делает. Я не искал удовольствия. Мне было любопытно. Просто я пытаюсь быть хорошим парнем. На самом деле я думал, что мог бы защитить ее, если бы это было необходимо, потому что она не могла защитить себя. Но потом она, черт возьми, приняла его. На самом деле, она решила быть с ним, думая, что он может измениться, но он этого не сделает, и она не поймет этого, пока не станет слишком поздно. Она уже в ловушке.

Я знал, что говорю, как сумасшедший, но любой, у кого есть глаза и мозг, поймет, что это правда. Киран был не только опасен. Он также был собственником.

— Кинан, пожалуйста, отпусти меня.

— Мне всегда было интересно, какое желание он мог получить от того, кого, как он утверждал, ненавидел. Теперь я, черт возьми, знаю. — По опущенным плечам и по тому, как округлились ее глаза, я понял, что она точно знает, кого я ненавижу.

— Ты меня ненавидишь?

— То, что я чувствую к тебе, выходит далеко за рамки ненависти. Ты была нужна мне, Шелли, а ты отвернулась от меня, как и она.

— Я не твоя мать, Кинан!

— О, я это знаю. Разница между тобой и ней заключалась в том, что я действительно верил, что ты любишь меня.

— Я люблю! — она вскрикнула, борясь со своими путами.

Я стиснул зубы. Моя внутренняя борьба грозила выйти на поверхность. Мне нужно было сохранять хладнокровие.

— Тогда докажи это.

— Как?

— Сбеги со мной.

Сукин сын… Это не то, что я должен был сказать, но и брать свои слова назад я не собирался. С каждой секундой того, как страх рос в ее глазах эта идея стала звучать все лучше и лучше.

— Что?

— Ты либо бежишь со мной, либо бежишь от меня. Сделай свой выбор.

Я задержал дыхание и сохранил, как я надеялся, пустое выражение лица, в то время как мой желудок скрутился от боли. Я не мог выразить словами то, что чувствовал.

— Я люблю тебя.

Надежда. Вот что я почувствовал. Я был рад, что все еще могу чувствовать.

— Так ты сбежишь со мной?

Так было до тех пор, пока она не забрала ее.

— Нет, Кинан. Не сбегу.

* * *

Единственный человек, который мог заставить меня остаться или который мог заставить снова почувствовать себя целостным — если я вообще когда-либо таковым был — отверг меня. У меня не было возможности остаться. Она хотела быть свободной, и я позволил бы ей, но не раньше, чем дал обещание.

Если я когда-нибудь вернусь, если когда-нибудь увижу ее снова, то оставлю ее себе и заставлю ее пожалеть.

Я рискнул вернуться в дом отца, потому что была одна вещь, без которой я не мог уйти. Я добрался до лестничной площадки прежде, чем услышал приглушенные голоса. Мои шаги стали легче, когда я подкрался ближе к слегка приоткрытой двери спальни.

— Я знаю, что ты злишься, но ты не можешь отказаться от него. Ты ему нужен сейчас больше, чем когда-либо прежде.

— Кинан способен позаботиться о себе. Несколько часов назад у него не было проблем с тем, чтобы помочь тебе.

— Ты правда думаешь, что дело во мне? Сейчас он облажался, но он не зайдет так далеко. Он не причинил бы тебе такой боли, как бы ему ни хотелось. Он думает, что ты предпочитаешь меня ему.

— А что, если это так? Он ясно выразил свои чувства ко мне.

— Точно так же, как ты все эти годы ясно выражал мне свои чувства? Но даже тогда ты все равно что-то ко мне чувствовал.

— О чем ты говоришь?

— Я говорю, что ты хорошо бегал, и ты бежал, потому что был сбит с толку.

— Сбит с толку или нет, он пытался забрать то, что принадлежит мне.

— Во-первых, я не твоя собственность, Киран. Во-вторых, он не может взять то, что я не готова дать.

— В любом случае, это уже не имеет значения. — Я слышал разочарование в его тоне и представлял, как он проводит руками по лицу, говоря, что готов убить что-то… или кого-то.

Я знал, на какой риск пошел, давя на Лэйк, но она ошибалась. Если бы она дала мне возможность, я бы ею воспользовался, потому что речь шла о ней. Я был готов зайти так далеко, потому что знал, что она значит для Кирана. Я не был хорошим человеком, и сегодняшний вечер доказал это.