— Ты знаешь, что случилось в тот день? — почти шепотом спросила Саша. — Что произошло? Кто сбросил бомбы?

— Какая теперь разница?

— Я хочу знать. Все это время были лишь догадки, крупицы информации, которые никак не складываются в общую картину. Мы с дедой Лешей пытались настроить старенькое радио, батарейки нашли. Но ни одной радиостанции не поймали. Даже мысль промелькнула, что наступил конец света.

— Все так думали. Но конец света не наступил. Человечество отделалось легким испугом. Чего не скажешь о сотнях километрах зоны отчуждения, бывшей некогда самой густонаселенной частью страны.

— И кого за это нужно "благодарить"?

— Узкоглазых.

— А точнее?

— Китай.

— Китай? Но мы с ними не конфликтовали. Зачем они это сделали?

— Официально — ошибка военных при испытательном запуске. Правда, в это никто не верит. Как можно при испытании запустить ракеты в одну точку? Москва лучше всех в мире защищена от этого дерьма. Но не от такого количества. Сотни ракет одновременно. На подлете к цели распадаются на еще сотню более мелких боеголовок. Половина из них с зарядом. Тысячи снарядов. К этому мы были не готовы.

— Серьезно? Ошибка? Звучит как издевательство.

— Проблема в том, что это позиция не узкоглазых, а наша. Китайцы навряд ли смогут что — то ответить. Их кишки до Австралии долетели от нашей ответки. Тут уж ничего не поделаешь, сработала автоматика. Раз летит в нас, то вот и вам подарочек.

— То есть, мы выпустили ядерные бомбы по Китаю?

— Угу.

— И?

— И нет больше Китая. Печально, конечно, дешевых телефонов на рынке больше не будет.

— Ты об этом как — то ненормально спокойно говоришь.

— А как еще говорить? Это уже произошло. Сначала шок, потрясение, ведь этого не может быть. Потом как — то завертелось все. Мы стерли с лица земли целую страну, при этом эвакуировав 15 миллионов человек за полторы недели. Ты вообще можешь себе представить что творилось за Кольцом? Люди с ума сходили. Апрель, собачий холод, а люди кто в чем, кто в трех шубах и пятью чемоданами, а кто с босыми ногами по грязи шлепает. Дети плачут, бабы орут, мужики на пределе. Неофициально во время эвакуации погибло несколько тысяч человек. Нервы, давка, драки, аварии. Было ощущение, что мы все попали в ад. Больше всего люди боялись, что в толпе много облученных. Стоит кому — то чихнуть, так начиналась паника. Я даже слов подходящих не могу найти, чтобы описать весь ужас тех дней.

— Так а почему несколько месяцев спустя не стали спасать остальных? Почему начали убивать?

— Ну вот представь: огромная страна подверглась ядерной атаке и потеряла столицу. Миллионы людей в один миг стали либо мертвыми, либо бездомными. Спасая их, мы параллельно еще и чужую страну стерли с лица земли. Не самую маленькую страну. И вот, пару недель спустя, наши большие шишки начинают думать: что дальше? Москва и область превратилась в зону отчуждения. Радиация, куча трупов, сотни и тысячи все еще пытаются прорваться сквозь оцепление. Среди них подавляющее большинство с явными признаками лучевой болезни. Они не жильцы по всем показателям. Там, где еще неделю назад стояли лагеря для беженцев, стали расти горы трупов. Их просто некуда было вывозить. Их закапывали, сжигали, снова закапывали, пытались развести по моргам и крематориям. Но их было слишком много. К тому же в больницах начали умирать те, кого эвакуировали, но они схватили приличную дозу. А народ все прет. Не так много, как раньше, но прет. Для того чтобы сдохнуть по ту сторону забора. А с той стороны самые смелые начали возвращаться. Но не домой, а за наживой. Кто в этом хаосе, в пустых городах и селах, будет следит за порядком? Военные? Их у каждой двери не поставишь. Поэтому было решено создать зону отчуждения. Тем более и круг чертить не надо, прям по Бетонке и стали забор ставить. А потом начинается самое интересное.

Сергей заерзал в кресле, сел поудобнее и продолжил:

— Забор поставили, новые усиленные КПП сделали, военных туда нагнали. Даже в то время еще кого — то отсюда выпускали. А потом поступил приказ с самого верха "Приостановить эвакуацию, пункты закрыть на вход и выход". Вот так в одночасье люди поделились на тех кто за забором и на тех, кто с другой стороны. Спросишь, зачем это сделали? А все просто. Весь мир офигел и с открытым ртом смотрел на действия нашего руководства. Мы сделали такое, чего еще никто и никогда не делал, в таких масштабах, которые никто себе не мог представить. Но на то мы и русские, что умеем удивлять. Спустя месяц мы отрапортовали, что все пострадавшие спасены из зоны отчуждения. Сама территория полностью проверена в тех местах, где более — менее безопасно. Выживших нет. Все. Точка. Мы всех спасли. После этого нам были готовы отсосать даже самые злейшие враги, потому что они, отойдя от шока, поняли все масштабы случившегося. Как думаешь, кто — нибудь после такого решится нападать на страну, которая голыми руками, за невероятно короткий срок, спасла миллионы жизней, перенесла столицу в Нижний и вернулась к нормальной жизни? Все же думали, что без Москвы страна рухнет. А хрен там было!

— Ну а убивать — то зачем? — не унималась Саша, совершенно не разделяя восторга собеседника.

— Кольцо закрыли на долгие годы. При этом те, кто принимал решение об остановке эвакуации отлично знали, что здесь еще до хрена живых. Дело в другом. Москва и область самые богатые регионы. А значит тут осталось много всего ценного. В первую очередь надо было обезопасить эту зону от мародеров. Представляешь, что было бы, если в каждом доме появились радиоактивные шмотки, украденные в Кольце и проданные за бесценок миллионам человек, оставшимся в одночасье без всего? Одежда, посуда, одеяла и подушки. Все это фонит, медленно убивая новых хозяев. И что мы получим через пару лет? До отказа забитые больницы, больных женщин, больных детей и ахрененную угрозу жизни вообще всем. Это только с одной стороны. С другой стороны, на этой территории осталось просто до черта оружия. Его больше никто не контролирует, забирай и делай что хочешь. Это значит, что рано или поздно, оставшиеся в Кольце соберутся в группы и попытаются прорваться наружу. Это приведет к неминуемым жертвам среди военных и, самое главное, поставит под удар столь гениально проведенную операцию. Ведь мы же всех спасли. Там никого не осталось. Я могу еще сотню нюансов перечислить, но, думаю, общую картину ты понимаешь. Естественно, забор мало кого останавливал. Не прошло и недели после его установки, как народ с обеих сторон начал его усиленно ломать. Одни рвались на свободу, вторые за наживой. Тогда и приняли решение о массовой зачистке и установке второго радиуса ограждения в двух сотнях метрах от первого, а между ними мертвое поле с АЗУ через каждые пятьдесят метров. О них я, кажется, рассказывал. Так что, раз большие шишки сказали, что больше живых в зоне отчуждения нет, значит их больше нет.

— Долгие годы говоришь? — задумалась Саша. — Получается, мне уготовано тут жить много лет?

— Если переживешь зиму.

— В полном одиночестве, оторванная от цивилизации, без электричества и связи, без навыков выживания… Думаешь, это жизнь?

— Вот я и говорю, ищи группу. Если после зимы кто и останется, то проживет, скорее всего, долго. Но не факт, что счастливо. Еще совет — не суйся к периметру, это верная смерть. Единственный шанс выбраться отсюда — вживляемый чип. Девчонкам не поможет, сразу говорю, тебя вычислят. В наших отрядах я девчонок не видел.