— Но там нет ни света, ни еды, ничего. Только я и старый дед.

— Там есть крыша над головой. Собери побольше теплых вещей, запасись водой. Сделай все, что надо сделать в экстренных ситуациях. У тебя в школе ОБЖ было?

— Школа была сто лет назад.

— Ну так вот слушай. Теплые вещи, вода и какая — нибудь еда, которая не портится. Походи по соседям, наверняка у кого — нибудь консервы есть.

— Вы предлагаете заняться грабежом?

— Нет, ни в коем случае! — солдат даже вскинул руки от возмущения. — Запасись продуктами на недельку, уверен, скоро все разрешится.

И почему — то я тогда ему поверила. Ну и правда же, вечно это продолжаться не будет.

Неплохой вышел рассказ на первое сентября с темой «Как я провела это лето». Уже темнеет и завтра много дел.

3 сентября

Потом напишу, что было сегодня. Надо, наконец, закончить историю.

После разговора с солдатами я направилась обратно к деду. На шоссе, ведущее к даче, добралась почти в темноте. Вы вообще представляете, что такое настоящая темнота? Ни лампочек, ни фар, ни фонарика. Я думала по дороге домой хоть машину свою отыщу. Куда там! В итоге заночевала в первой же открытой машине. Замерзла, как собака.

Кстати, о собаках. Когда люди повально спасались, то многие бросали животных на произвол судьбы. Теперь когда — то любимые кошечки и собачки гуляют на воле. Иногда они порядочные, иногда не очень. Я собак никогда особо не боялась. А теперь боюсь. Не знаю, чем все эти животные питаются, но очень бы не хотелось пополнить их рацион своей задницей.

Опять отвлеклась. Это я к тому, что в ту ночь мимо машины пробегало много собак. Я замерзла, поэтому никак не могла уснуть, да и рука болела. И вообще, спать на заднем сидении чужой машины не очень комфортно. Сначала думала, что пробегают люди. Испугалась почти до икоты. Но потом поняла, что собаки.

Как только стало светать, побрела дальше. И снова никого не встретила. Может люди и были, может даже следили за мной, но на глаза не показывались.

Вернувшись, рассказала историю деду Леше. Тот долго расхаживал по дому из угла в угол, погрузившись в глубокие раздумья. А потом неожиданно выпалил:

— Никто нас спасать не будет.

— Это еще почему?

— Ну вот потому.

— Говори, деда Леша, по хорошему прошу.

И дед раскололся. Оказывается, после взрыва у пропускного пункта, военные всех разогнали, сказали что сами найдут всех пострадавших и окажут необходимую помощь. Дед поверил и побрел домой, искать свою семью. Тогда в городе было еще много народу, кто бежал, кто дома отсиживался, а кто — то и мародерствовать потихоньку начинал. От людей дед и узнал, что в Москве взорвалась бомба и не одна, а несколько.

Молодая женщина, которую дед остановил недалеко от дома поведала, что своими глазами видела как минимум два гриба, возвышающиеся над городом и трясло так, словно землетрясение произошло. Но наверняка, по ее словам, взрывов было больше. Когда это произошло они с мужем были недалеко от Москвы, кое как успели запрыгнуть в машину и помчаться прочь. Женщина очень переживала, что могла подвергнуться опасному облучению и все время повторяла, что военные и полиция не хотят ее обследовать.

— Теперь понятно зачем посты. — заключила я. — И приказ не пускать в сторону города гражданских. Но как такое вообще могло случиться? Кто на такое способен?

Эти вопросы я задаю до сих пор.

***

— Я так и знал! — воскликнул Алексей и голос его эхом взмыл над крышей сарая.

— Да тише ты, дурак. Мало ли чего ты знал.

Сергей сидел на копне сена в углу сарая, краем глаза поглядывая на любопытную курицу, которая пыталась подойти поближе, но от каждого движения отпрыгивала в сторону, махая бесполезными крыльями. Алексей ходил вокруг, то погружаясь в свои мысли, то, остановившись, взмахивая руками.

— Много кто об этом знает?

— Думаю, не больше тысячи на всем белом свете.

— Много.

— Половина из них — это ребята, как я. Мы знаем, что обречены и вероятнее всего останемся в Кольце. Вторая половина — люди высокого полета, начиная от… — он многозначительно посмотрел на потолок, — и заканчивая нашим руководством.

— На кой ты-то согласился? Тебе заняться больше нечем?

— А кто я есть-то, Лех? Солдат, вояка. Мне на гражданке через месяц тошно становится.

— Жена, детишки, жить как все не пробовал?