– Я тоже. — Этот город мой. Он спас меня после Мэгги, и будь я проклят, если позволю застройщикам захватить его.

Костяшки пальцев хрустят, когда я сжимаю кулак. Мой папа учил меня и моих братьев никогда не наносить первый удар, но лучше бы нам нанести последний.

– Убирайтесь с моей территории и больше не возвращайтесь. Слышите?

– Вполне, мистер Монтгомери.
– Малкольм обводит глазами ранчо, потом возвращается ко мне.
– Другие, возможно, нет.

Мне требуется вся моя выдержка, чтобы не схватить парня за горло и не отправить его в полет.

– Убирайтесь, - рявкаю я.
– Сейчас же.

Я смотрю, как они садятся в машину и уезжают.

Другие, возможно, нет.

Что, черт возьми, это значит? При мысли о том, что на ранчо могут возникнуть проблемы, у меня внутри все переворачивается. Как я не врезал кулаком по самодовольному лицу этого засранца, ума не приложу.

Когда я поворачиваюсь, чтобы вернуться в дом, я замечаю какое-то движение.

Руби.

Она наблюдает за мной из окна своей спальни, ее голубые глаза смотрят на меня с тревогой, а рот приоткрыт в немом вопросе.

Вопросе, на который я не могу ответить.

Я строго киваю ей, чтобы она оставалась на месте, и направляюсь в дом. Но я все еще чувствую на себе жаркий взгляд Руби, даже когда ложусь в постель, и яркое сияние ее солнечной улыбки преследует меня в беспокойном сне.

Глава 13

Чарли

– Ты опоздал. — Дэвис хмурится на Уайетта, когда тот опускается в кресло перед кострищем.

Я отпиваю пиво.

– Приятно, что ты присоединился к нам.

Уайетт ухмыляется Стиду.

– Принес тебе конфет, старик, - говорит он и вываливает на колени Стида тонну батончиков «Херши».

Лучший способ отвлечь Стида от сигарет - угостить его конфетами.

– Сними напряжение, парень.
– Стид протягивает Уайетту пиво.

Мы с Фордом обмениваемся взглядами. Это как раз в духе Уайетта - прийти поздно, включить обаяние и тут же получить прощение.

Когда Уайетт устраивается, он оглядывает всех нас.

– Вляпался сегодня в кое-что.

– Что именно?
– спрашивает Форд.

– Розыгрыш века, - говорит он.

Дэвис вздыхает.

Я потягиваю пиво и наблюдаю за танцем огня в костре.

– Расскажи нам сейчас.

Мы собрались на лужайке перед бревенчатым домиком Стида на семейный сбор - ежемесячную встречу с человеком, который стал для всех нас приемным отцом. Сейчас, после ужина из стейка «Тибон»19 и печеного картофеля, мы сидим вокруг костра. В этом году нет ограничений на разведение огня, и мы пользуемся любой возможностью.

Уайетт потирает руки.

– Приготовил несколько воздушных шариков, наполненных молоком. Поместил этих малышей в амбар Вулфингтонов. Они и не поймут, что произошло.

Все, кроме Дэвиса, начинают смеяться.

Дэвис с серьезным выражением лица качает головой.

– Однажды… это зайдет слишком далеко, Уай.

Я бросаю взгляд на Дэвиса. У него такое же суровое выражение лица, как и в тот раз, когда он застукал нас с Уайаттом, когда мы в детстве тайком ходили за пивом к реке. Мы были слишком молоды, безрассудны, и он фактически пригрозил содрать с нас шкуры.

– Дэвис прав, - говорит Стид.
– Их папаша сидит в тюрьме за то, что застрелил кого-то из-за ссоры. Яблоко от яблони недалеко падает. Я бы не стал связываться с тем, что ты не можешь контролировать.

– Заканчивай с этим, - приказывает Дэвис Уайетту.
– Прямо сейчас.

Их взгляды сталкиваются.

– Ладно, черт с тобой, - говорит Уайетт.

Несмотря на его ворчание в знак согласия, я сомневаюсь, что Уайетт подчинится. Мой младший брат показывает большой средний палец любому, кто говорит ему, что делать, особенно Дэвису.

Позади нас раздается грохот закрывающейся двери. Фэллон врывается к нам, заставляя Уайетта выпрямиться в кресле.

Кивнув Стиду, она говорит:

– Я ухожу, папочка. У меня смена.

Стид берет дочь за руку, удерживая ее рядом с собой. Смотрит на всех нас.

– Девочка слишком много работает.
– В голосе старика слышится чувство вины. Потому, что из-за болезни Стида именно Фэллон пришлось взять на себя основную нагрузку в магазине в свободное от родео время.

Фэллон закидывает сумку на плечо и пожимает плечами.