– Я надеюсь, что это сработает, Руби. Очень надеюсь, потому что сейчас ты - наша последняя надежда.

Она обдумывает это.

– Я тоже на это надеюсь. Думаю, так и будет. Я отправила своему работодателю информацию о ранчо. Они занимаются организацией путешествий класса «люкс». Они сообщат своим партнерам.
– Она наклоняет голову.
– Я также написала нескольким звездам родео, с которыми знаком Уайетт. Кейд Эллиотт и Нэш Мейсон. Они обещали помочь.

Я киваю, впечатленный упорством Руби. Я понимаю, что недооценил ни ее, ни ее работу.

– Громкие имена.

– Ну, нам нужны большие пушки.
– Ее милое лицо смягчается, и она изучает меня.
– Я не позволю им тебя очернить, Чарли. Это твое ранчо, и мы его спасем.

Сейчас ее решительные слова - тот свет, который мне нужен. Проведя рукой по бороде, я наклоняюсь к ней.

– Как ты это делаешь?

– Что делаю?

– Это. Всегда такая позитивная. Такая счастливая.
– Я вздыхаю, тяжесть последней недели навалилась на мои плечи.
– Ты так чертовски уверена, что все получится. Если бы у меня была хотя бы половина твоей уверенности, то, наверное, впервые в жизни появилась бы надежда.

По ее лицу пробегает тень.

– Я просто… стараюсь не думать о будущем. Я знаю, что это легче сказать, чем сделать, но я стараюсь жить настоящим. Я благодарна за каждый прожитый день, потому что никогда не знаешь, как долго это продлится.
– На короткую секунду ее глаза затуманиваются, затем она улыбается.
– Я думаю о своем подсолнухе.

– О чем?

– Подсолнух и терн. Это игра, в которую мы с братом играем с самого детства. «Подсолнух дня» - это что-то радостное, что случилось за день. А «терн» - это какое-то дерьмо. — Ее глаза загораются, она встает и пересаживается на столик напротив меня. Наши колени соприкасаются, это всего лишь легкое касание, но внутри у меня вспыхивают искры.
– Вот. Сделай это.

– Руби…

– Давай, - уговаривает она.
– Попробуй. — Затем моя рука оказывается в ее ладони, и она кладет ее на свое теплое бедро… - Расскажи мне о своем сегодняшнем подсолнухе.

Я хмыкаю.

– У меня его не было.

Она хмурится, ее носик морщится от этого движения, и будь я проклят, если она не выглядит мило.

– Чарли, всегда есть подсолнух.

– Не сегодня.
– И уже чертовски долгое время.

Руби садится ровнее, решив вытянуть из меня что-нибудь.

– Тогда твой терн?

Я хочу отказаться, оттолкнуть ее, зарычать, но, пока она смотрит на меня своими большими голубыми глазами, я проигрываю эту битву.

Что-то подсказывает мне, что с этой женщиной я всегда буду проигрывать.

– Не только видео угрожает ранчо, - говорю я, и Руби приподнимает брови.
– На нас нацелились несколько крупных застройщиков. Та машина, которую ты видела на прошлой неделе, - эти люди хотели купить ранчо. Я отказался, и они разозлились. Но… иногда я думаю, что мне следовало согласиться.

– Почему?

– Из-за моих братьев.
– Я опускаю взгляд на ее руку, прошлое накрывает волной воспоминаний.
– Иногда я думаю, что им было бы лучше в другом месте. Они все последовали за мной в Монтану. Бросили все, чтобы помочь мне. Форд играл в высшей лиге. Дэвис служил в армии.

Руби сжимает мою руку.

– Почему они последовали за тобой?

Я наклоняю к ней горлышко своего пива.

– Почему ты бежишь?

Она вызывающе вздергивает подбородок.

– Кто сказал, что я бегу?

– Я. Так почему?

– Почему это ранчо называется «Беглец»?

Отлично. Принято к сведению. Ее отказ сказать мне, почему она здесь, беспокоит меня больше, чем я готов признать. И все же. Это ее право.

Я выдыхаю.

– Это не то, на что подписались мои братья, и они застряли здесь из-за меня.

– Ты любишь это ранчо, - говорит она.

– Люблю. Но своих братьев я люблю больше. Иногда то, что я с ними делаю… Если бы я продал ранчо, каждый мог бы вернуться к своей жизни.

Глаза Руби округляются от моего откровения.

– Ты им это говорил?

Мне требуется секунда, прежде чем я могу посмотреть на нее.

– Нет, - мрачно отвечаю я.
– Я не хочу, чтобы они беспокоились обо мне. Они и так достаточно сделали.

Черт.

Я чувствую себя выпотрошенным. Впервые я вслух признаю, что чувствую себя чертовски виноватым. Эта девушка с широко раскрытыми глазами продолжает терзать мое сердце и разрушать все мои ожидания. Она слушает так, будто ей не все равно. Как будто она понимает.