Прежде чем я успеваю сказать ему, чтобы он не лез не в свое гребаное дело, из коридора доносится голос Уайетта.

– Похоже, мы обзавелись парой племянниц, засранцы!

Услышав новости, я выдыхаю, пытаясь хоть раз успокоиться и сосредоточиться на чем-то хорошем.

– С Эмми Лу все в порядке?
– спрашиваю я, когда Уайетт и Дэвис появляются из-за угла с самодовольными улыбками на лицах.

– Все отлично. — Дэвис бросает мне свой телефон.
– Посмотри сам.

– Черт, я пошлю им пони, - объявляет Уайетт, глядя на свой телефон.

Я читаю сообщение своей младшей сестры.

Познакомься с Дейзи и Корой, твоими новыми племянницами и крестницами. Мы устали, но счастливы. Позвоним вам всем позже. Люблю вас, мальчики. ЭЛ.

Под текстом - фотография спеленутых младенцев, одна в розовом, другая в желтом. Розовощекие херувимчики. Новые Монтгомери. На сердце у меня сразу становится на тысячу фунтов легче. Слава богу, все в порядке.

Я возвращаю Дэвису его телефон.

– Чертовски милые. Идентичны?

Форд качает головой.

– Не-а. Следующие за нами с Дэвисом.

Дэвис опирается на столешницу, выполненную в стиле «live edge»16. Его глаза сканируют остывшую яичницу и остатки выпечки от вчерашнего завтрака, прежде чем остановиться на мне.

– Теперь, когда мы разобрались с этим милым дерьмом, не хочешь рассказать нам, что сказал Стид?

Уайетт падает на барный стул.

– Меня больше интересует, почему Чарли раздает бесплатное жилье.
– Он приподнимает бровь.
– Принимаешь бездомных?

Я провожу рукой по лицу. Я не в настроении слушать чушь Уайетта.

– Если ты заткнешься на секунду, я тебе расскажу.

Я скрещиваю руки на груди и пересказываю братьям разговор со Стидом об угрозе девелоперов.

– Как ты думаешь, что они сделают?
– спрашивает Уайетт, когда я заканчиваю.

– Они будут любезны, когда придут и предложат купить у нас ранчо. Когда мы скажем им, чтобы они шли нахрен, они начнут нам угрожать, - предполагает Форд.

– Мы будем готовы, когда они придут.
– Лицо Дэвиса мрачнеет.
– На северной стороне ранчо устанавливается новая система безопасности. Будем следить за дорогой.

– Как быстро?
– спрашиваю я, ставя свою уже опустевшую чашку на стойку.

– Где-то на следующей неделе.

С кофейником в руках, Форд спрашивает:

– А девушка? Что здесь делает принцесса? Ей что, мало досталось в «Пустом месте»?

Вздохнув, я потираю рукой челюсть.

– Она думает, что может помочь нам с нашей… проблемой. Заведет аккаунт в социальных сетях. Сделает нам хороший пиар или что-то в этом роде.
– Я оглядываю своих братьев.
– Я нанял ее на лето.

Уайетт, выглядящий так, словно надышался собачьего дерьма, театрально опускает голову. Его жалобный стон наполняет кухню, и я закатываю глаза. Единственный, кто драматичнее нашей мамы, - это Уайетт. Даже Эмми Лу более здравомыслящая, чем этот ребенок.

Мои братья смотрят на меня с сомнением.

– Слушайте, я хочу, чтобы она была здесь не больше, чем вы, но мы должны попытаться как-то исправить произошедшее.

– Если ты не хочешь, чтобы она была здесь, тогда почему она живет в коттедже, а не в хижине?
– спрашивает Уайетт с хитрой ухмылкой.

– Что?
– огрызаюсь я.
– Да, я поселил ее у реки. Ты же знаешь, что этих ублюдков затапливает, если у нас выпадает два дюйма дождя.

Дэвис задумывается.

– Это хорошая идея, Чарли. Сегодня утром у нас было еще три отмены.

– Черт.

Возможно, нанять Руби было не самой плохой идеей. Если мы сможем сосуществовать в течение трех месяцев, наладим работу ранчо, вернем деньги и гостей, то это не будет такой уж потерей.

– Только бы она не мешала.
– Уайетт слезает с барного стула и подходит к стойке.
– Если она попытается, я не сдвинусь с места.
– Все еще ворча, он наклоняется к столешнице и стучит по шкафу. Его голос звучит приглушенно и раздраженно.
– К концу недели она, наверное, заставит нас петь песни у чертова костра.

– Никто не будет петь, - рявкает Форд.

– Никто не хочет, чтобы ты, блядь, пел.
– Я морщу лоб. Вот тебе и спокойное утро.
– Заткнись, Уай. И какого черта ты там делаешь?

Мы все замираем, когда раздается легкий стук в дверь.

Головы поворачиваются, когда на кухне появляется босая Руби. Под мышкой у нее ноутбук.

Чтоб меня. Еще один сарафан.

– Извините.
– Ее милое личико излучает солнечный свет и нерешительность.
– Простите, что помешала…