Я вытираю вспотевший лоб, когда мое внимание привлекает какое-то движение. Охваченная любопытством, я иду к открытым дверям конюшни и выхожу наружу. Напротив находится большой огороженный загон, на котором две лошади танцуют что-то вроде танца. Всадники похожи на смерчи, за ними поднимаются клубы пыли и грязи.

Низкий голос Чарли раздается у меня за спиной.

– Давай, - говорит он, протягивая мне бутылку воды и приглашая пройти вперед.

Я улыбаюсь. Похоже, мое молчание будет вознаграждено.

Мы выходим на солнечный свет и направляемся к загону. Звук копыт гулко разносится по траве, вибрация пронзает меня насквозь. Когда мы подходим ближе, я замечаю, что это Уайетт и Фэллон.

На этот раз я задаю вопрос.

– Что они делают?

– Тренируются.
– На суровом лице Чарли появляется легкая улыбка.
– Фэллон - чемпион по скачкам вокруг бочек. Она берет уроки у Уайетта, когда не хочет его убить.
– Он показывает пальцем.
– Видишь? Она должна его слушать, но она его перебивает.

Лошади издают радостное ржание. Я смотрю на их массивные мышцы, переливающиеся на ярком летнем солнце. В клубах пыли мелькают рыжие и каштановые пятна.

– Не забывай, ковбойша, я все еще могу обогнать тебя на целую милю, - восклицает Уайетт.

– Ха, - усмехается Фэллон, когда они проносятся мимо нас. Ее смех похож на нож, острый и режущий.

– Она достаточно хороша, чтобы надрать ему задницу.
– Чарли усмехается и подходит к забору.
– Черт, - говорит он себе под нос.
– Эта девчонка умеет летать.

Я бросаю быстрый взгляд в его сторону. Костяшки его пальцев побелели, так сильно он сжал ограждение, но на его лице светится гордость.

У меня внутри все переворачивается. Мне не нравится ни то, как он смотрит на нее, ни то, что я чувствую. Как будто я что-то потеряла, даже не успев этого обрести. Не то чтобы я хотела завоевать его. Ничто в Чарли Монтгомери с его вечной хмуростью и сердитым ворчанием, не позволяет мне думать, что у меня есть хоть какие-то шансы на успех.

– Ты с Фэллон?
– Я стараюсь, чтобы вопрос прозвучал непринужденно.

Он моргает. А потом смеется. Яркий восхитительный смех, от которого у меня сердце начинает биться чаще.

– Господи, нет. Она как младшая сестра. Для некоторых из нас, - бормочет он.

Я забираюсь на ограждение, чтобы лучше видеть.

– Ты обучаешь своих гостей?

– Да. У нас есть дневные занятия, на которых Уайетт проводит инструктаж. Но не так, как сейчас. Мы не хотим никого убивать, - язвительно усмехается он.

– Значит, вы открыты только летом?

– Да.
– Он придвигается ближе, становясь рядом со мной.
– С июня по День труда. Осенью, когда мы закрываемся для гостей, Уайетт проводит родео-тренинги здесь, на ранчо, для любого ковбоя, достаточно тупого, чтобы брать у него уроки.

Мой взгляд возвращается к всадникам.

– Это опасно? Родео?

Он поджимает губы.

– Да. У Уайетта были сломаны ребра, запястья. Однажды копыто попало ему в рот, и он остался без передних зубов.

Я вздрагиваю от этого образа.

– Похоже, ты разбираешься в этом.

Напряженный кивок.

– Я когда-то участвовал в соревнованиях. Давным-давно.

Мой разум перегревается, когда я представляю Чарли верхом на лошади. Настоящий ковбой. Уверенный и сильный. С темными волосами, грубыми чертами лица и мощными мускулами, он выглядит так, будто был создан из пыли и песка родео. Интересно, почему он прекратил?

Мой взгляд возвращается к пастбищу.

– Должно быть жалко, - пробую я.
– Отказаться от этого.

Тишина.

Фэллон проносится мимо нас, ее татуировки сверкают на солнце, длинная коса цвета карамели развевается на ветру, а ее лицо…

Я поражена.

Святое дерьмо.

Ее лицо. Выглядит так, будто она отдалась экстазу и всему святому.

Я хочу выглядеть так же. Я хочу чувствовать себя так же. Я прижимаю руку к сердцу, желая, чтобы оно стало свидетелем этого.

То, чего я жажду.

Слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить.

– Я бы с удовольствием это сделала, - говорю я, задержав дыхание.

Чарли напрягается рядом со мной, давая понять, что я сказала что-то не то. От него исходит холод, похожий на арктический. Его лицо мгновенно темнеет.

– Нет, Руби, черт возьми, этого не будет.

Затем он отворачивается от меня и уходит обратно в конюшню.

Мои усталые глаза смаргивают горячие слезы разочарования. Его резкое и холодное отношение, его острый язык причиняют боль.