Пропал без вести, объявили в новостях.

Я провожу пальцами по волосам.

– Какое у нас правило? Если ты в деле, то и я в деле. Несмотря ни на что.

– Не в этот раз, - ровно говорит Дэвис.
– Тебе не нужно знать, брат. Начни свою жизнь с Руби. Забудь об этом. Я тебя прикрою.

Я зажмуриваю глаза, пытаясь понять, что он мне говорит.

– Наслаждайся отпуском, Чарли, - говорит Дэвис, а у меня в горле стоит ком.
– А потом возвращай свою задницу сюда. Прошлый год будет трудно превзойти. Но мы чертовски уверены, что попытаемся.

Я облегченно смеюсь.

– Да.

Мы заканчиваем разговор.

Я бросаю взгляд на воду и замечаю голую задницу моей жены, когда она барахтается в волнах, а затем, отплевываясь, встает, вскидывая руки к небу.

А потом я снимаю сапоги, джинсы, рубашку и бросаю их на песок рядом с нашими вещами.

Я иду за ней.

И, черт возьми, всегда буду это делать.

Она улыбается, когда замечает, что я приближаюсь.

– Чертовски холодно, - выдавливаю я.

Руби врезается в меня, и я обхватываю ее за талию.

– Надо же было как-то тебя затащить, - говорит она, ее голубые глаза блестят озорством.

Мои губы встречаются с ее мягкими губами, я вдыхаю ее аромат морской воды и клубники, эти тихие вздохи, которые я чертовски обожаю. Затем моя рука скользит по ее подбородку, позволяя пальцам нащупать пульс на ее шее.

Моя дурная привычка.

Моя зависимость.

Ее сердцебиение.

Я знаю ее сердцебиение так же хорошо, как свое собственное.

Потому что ее сердце бьется для меня так же, как и для нее.

На ранчо я всегда знал, что нельзя приручить дикую природу. Теперь я знаю, что не могу приручить сердце Руби. Все, что я могу сделать, - это любить ее.

– Давай, подсолнух, - говорю я, глядя в ее ярко-голубые глаза.
– Мы пропустим закат.

Она наклоняет голову.

– Ты залез в воду, чтобы сказать мне это?

– Я пришел, чтобы поцеловать тебя. А теперь я вытащу тебя, пока ты не замерзла.

Я несу ее на пляж, голую и мокрую. Я поднимаю с песка полотенце и набрасываю ей на плечи, мой взгляд скользит по ее тонкой шее, загорелой груди. Красивая до невозможности.

– Как все прошло?
– спрашиваю я.

– Х-холодно, - говорит она, вытирая мокрые волосы и тяжело дыша.

Я убеждаюсь, что она согрелась, вытираюсь и одеваюсь сам, а потом мы устраиваемся на одеяле как раз к заходу солнца. Она сидит у меня на коленях, прислонившись спиной к моей груди.

Я целую ее в висок.

– Вот и все. Последнее, что нужно отметить в твоем списке.

Мы встретили рассвет в Тахо сразу после свадьбы.

На ее лице расцветает яркая улыбка.

– Да.
– Она указывает рукой на горизонт.
– Это мой калифорнийский закат. И у нас самые лучшие места в мире.

– Шоу специально для тебя, дорогая.

Несколько долгих минут Руби молчит. Затем она выдыхает.

– Это прекрасно.

– Да, - говорю я, устремив свой взгляд на нее.

Солнце скрывается за горизонтом в ярком всплеске пурпурных, оранжевых и розовых цветов, с которыми может соперничать только она.

Ее улыбка гаснет, взгляд устремлен вдаль, на заходящее солнце.

Я хмурюсь, поглаживая рукой ее шелковистые волосы.

– Что случилось?
– Вчера вечером она сказала мне, что нервничает из-за клинических испытаний. Несмотря на то, что это не серьезная операция, я в ужасе. Но я отказываюсь волноваться и предаваться печали. Мне хватило этого в прошлой жизни.

Руби закрывает глаза и делает глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Мне кажется, что все кончено, Чарли.
– Ее глаза открываются от моего рычания.
– Но не в плохом смысле. Я чувствую, что теперь я знаю, кто я. Я решилась сделать то, что хотела, и сделала это.
– Она гладит меня по щеке, и я замечаю вспышку желтого бриллианта на ее пальце. Я перестарался, но ничего не мог с собой поделать. Он такой же яркий и дерзкий, как сама Руби.

– Я нашла тебя.
– Она улыбается, в ее глазах блестят слезы.
– Мой ковбой, который кричит.

У меня вырывается громкий смешок. Затем я откашливаюсь и крепко целую ее. Она издает тихий стон, выгибаясь в моих объятиях. Ее губы горячие, сладкие, мягкие.

Когда мы отстраняемся друг от друга, я прижимаю жену к себе, так крепко, что чувствую, как ее сердце бьется рядом с моим, и зарываюсь лицом в ее волосы.

– Господи, я так люблю тебя, - выдыхаю я ей в шею.
– Я люблю тебя, подсолнух.

Я никогда не смогу выразить это словами. Они не передают глубину моих чувств. То, что эта дикая, великолепная женщина принесла в мой мир, каждую частичку моего разбитого сердца, которую она собрала воедино своим солнечным сиянием и смехом. Я чертовски благодарен, что в моей жизни есть Руби. И я никогда не отпущу ее.