Мой пульс учащается, а в животе разливается тепло. До сих пор не укладывается в голове, как сильно я его люблю. Какой он красивый, со своей темной бородой и в поношенных синих джинсах. Эти пыльные сапоги, яркая пряжка на ремне и черная футболка только дополняют фантазию.

Мой вечный ковбой.

Влюбиться в него было самым лучшим риском, на который когда-либо шло мое сердце.

Я лучезарно улыбаюсь.

– Я думаю, у нас есть георгины в холодильнике.

– Нет, - отвечает он, опуская свои большие руки мне на плечи и целуя в губы.
– Ты, подсолнух, это ты.

– Видишь? Я была права. Цветы нужны всем.
– Я хихикаю, наслаждаясь гордостью и любовью в его глазах.
– Я думаю, это вычеркивает счастливое число тринадцать из нашего списка дел.

Он запрокидывает мою голову назад, завладевая моими губами. Я прижимаюсь к его мускулистому телу, и он проводит рукой по изгибу моего бедра, чтобы сжать ягодицы. Его взгляд темнеет в той первобытной манере, которую я так люблю.

– Мы еще не закончили праздновать. Еще нет.

– Сначала нам нужно прибраться, - шепчу я, больше всего на свете желая раздеться догола с Чарли в подсобке.

Форд победоносно поднимает метлу.

– Давайте закажем пиццу.

– Пиццу?
– Жена Форда внезапно приподнимается на диване. Ее сонные глаза распахиваются. В ее светлых волосах запуталась гипсофила. Я настояла, чтобы у всех, кто сегодня работает, были венки из цветов.
– Пожалуйста, давайте закажем пиццу.

Чарли усмехается.

– Накорми свою женщину, Форд.

– Пошел ты, ублюдок, - рычит на него Форд, прежде чем наклониться, чтобы поцеловать жену.

Дэвис достает из холодильника упаковку «Миллер Хай Лайф». Эмми Лу следует за ним с двумя бутылками шампанского в руках, близнецы идут за ней по пятам.

Хлопают пробки. Разливаются напитки. Цветы убирают. Раздается смех. Откуда ни возьмись, возвращаются Форд и Джейс с пиццей. Фэллон бьет Уайетта гвоздикой по лицу, и сразу же начинается перепалка.

Со слезами на глазах я прижимаю руки к своему колотящемуся сердцу. На душе у меня так светло, так воздушно, что я могла бы воспарить в космос.

Это то, что я должна дарить своему сердцу.

Радость, солнечный свет и цветы. Я никогда не надеялась на такое счастье.

Но как я могла сомневаться, что с Чарли у меня будет бы что-то меньшее? Он превратил каждый день нашей совместной жизни в день подсолнуха. Благодаря ему сбываются мои самые смелые мечты.

Взяв меня за руку, мой муж уводит меня от толпы. Не говоря ни слова, я следую за ним, пока он ведет меня по коридору в наш офис. На его лице читается смесь гордости и удивления, когда он смотрит на меня. Я наклоняю голову.

– Что?

— Ты потрясающая.
– Он притягивает меня к себе, и я растворяюсь в нем.
– Это. Все это. Ты сделала это, малышка.

– Без тебя я бы не справилась.
– Я провожу рукой по его теплой широкой груди.
– Ничего из этого не стало бы реальностью, если бы не ты, Чарли.

Он сжимает мое запястье своими огрубевшими пальцами. На долгое мгновение воцаряется тишина.

– 120, - недовольно бурчит он.

Я поджимаю губы.

– Ковбой.

Я люблю его за заботу обо мне, за то, что он беспокоится о моем сердце. Когда я просыпаюсь посреди ночи, уютно устроившись рядом с Чарли, его рука всегда лежит на моем сердце. Оберегает меня.

После участия в программе, после катетерной абляции, которая восстановила ритм моего сердца, мои приступы стали редкими. Обычно я теряю сознание всего два раза в год, в слишком стрессовых ситуациях. Все еще есть вероятность, что учащенное сердцебиение вернется, но я проживаю каждый день с благодарностью. Это не значит, что я ничего не боюсь, но я проживаю свою жизнь без страха с тем сердцем, которое у меня есть. Все, что я могу сделать, - это следить за его биением.

Чарли хмурит брови.

– Сегодня было много всего, дорогая.

Встав на цыпочки, я целую его.

– Разве ты не знаешь? Скоро будет еще больше. У нас впереди еще много всего.

Суровое выражение на лице Чарли смягчается.

– Да, - говорит он.

Мы беременны. Только не в традиционном смысле.

Жена брата Чарли предложила стать для нас суррогатной матерью. Подвергать мое тело и сердце родам - это тот риск, на который мы с Чарли не готовы пойти. Это величайший акт бескорыстной любви, величайший подарок, который семья Чарли когда-либо могла нам сделать.

Ухмыляясь, Чарли усаживает меня на край стола. Он целует меня в губы, его колючая борода щекочет мне лицо.

– Мы чертовски заняты, но мы со всем справимся.

Сердце бьется в груди. Я хватаю Чарли за руку и крепко держусь, пока все это не укладывается в голове. Нервы, волнение и предвкушение. Будущее.

Прошлое.

Даже сейчас мои мысли все еще возвращаются туда.

– Ковбой?

– Да, подсолнух?

– Ты все еще думаешь об этом?
– шепчу я.
– О том дне, когда я умерла?