Внезапно в руках Уайетта оказывается охотничий нож. С безумными от паники глазами он яростно режет кожаный ремешок поводьев. Стальное лезвие блестит в солнечном свете.

– Освободи ее!
– кричу я Уайетту, кровь бурлит в моих венах.
– Сейчас же!

– Я пытаюсь!

Уайетт продолжает пилить ремень. Он злобно ругается, когда тот отказывается рваться, а затем, спустя несколько ужасающих секунд, он лопается.

Руби свободна.

Я подхватываю ее обмякшее тело на руки.

И потом со всех ног бегу к дому.

Глава 46

Руби

Я моргаю, перед глазами все расплывается, когда я пытаюсь сориентироваться. Я в постели. В комнате темно и прохладно. Боль пронзает мое левое запястье. Гремит гром, небо за окном темное и грозовое. Откинув голову на подушку, я вижу пыльный «Стетсон» Чарли на стуле, придвинутом вплотную к моей кровати. На прикроватной тумбочке стоит стакан с виски.

Когда я приподнимаюсь на локтях, из тени выходит фигура и встает надо мной.

– Чарли, - шепчу я.

Кровать прогибается, когда он садится рядом со мной.

– Подсолнух.
– Его голос - глубокий, сильный, звучит, как знакомая песня. Он убирает прядь волос и обхватывает мое лицо большой мозолистой ладонью. Я тянусь к его прекрасным прикосновениям.

– Ты помнишь, что случилось?
– спрашивает он.

– Я потеряла сознание на Стреле, - шепчу я.

Он качает головой, выражение его лица мрачное, страдальческое.

– Я не должен был пускать тебя на эту чертову лошадь.

Смахнув слезы, я смотрю на изможденное лицо Чарли.

– Это не твоя вина. Это моя.

Меньше всего мне хочется, чтобы он винил себя.

Слезы текут по моим щекам.

– Прости меня, Чарли. Мне так жаль.

– Не извиняйся, - говорит он строгим голосом, приподнимая мой подбородок, чтобы я посмотрела в его яростные голубые глаза.
– Малышка, если я должен что-то знать, расскажи мне сейчас. Пока я не сошел с ума. — Его голос срывается.
– Не заставляй меня гадать.

– Хорошо, - говорю я.
– Я расскажу тебе.

В горле у меня пересыхает, но я не отрываю взгляда от его лица, собираясь с духом.

Я касаюсь своей груди, отслеживая сердцебиение.

Мы почти закончили.

Больше не нужно бежать.

Я не хочу быть циничной, злой или ненавидеть свое сердце.

Или себя.

Я должна сказать ему правду.

Даже если я его потеряю.

Глубоко вздохнув, я сажусь ровнее и говорю:

– У меня проблемы с сердцем.

Чарли закрывает глаза, словно ожидал этого.

– Какие именно проблемы с сердцем?

Я сглатываю и продолжаю.

– Это называется суправентрикулярная тахикардия, или сокращенно СВТ, - говорю я. А потом я выпускаю все это на свободу. Как брат и отец защищали меня. Весь медицинский жаргон. Мои триггеры.

– Стресс - штука коварная, - объясняю я Чарли.
– Как будто электрический заряд в моем сердце отключается, и когда это происходит, я теряю сознание. Я называю это трепетанием.

Чарли смотрит на меня так, будто все наши отношения этим летом прокручиваются перед его мысленным взором. Его широкая грудь вздымается и опускается.

– А твои таблетки?
– Слова срываются с его губ.
– Это и есть лечение?

Я киваю.

– У меня есть лекарства и методы, как предотвратить приступ, если я чувствую его приближение, но… мне становится хуже.
– Я прерывисто вздыхаю.
– Сегодня я была у врача. Он говорит, что я должна поехать домой и обратиться к кардиологу. Таблетки больше не помогают.

– А что тогда поможет?

Я качаю головой, желая, чтобы он понял.

– Это не то, что ты можешь исправить, Чарли. Мне никогда не станет лучше. Однажды мое сердце остановится и больше никогда не забьется, я умру.

Чарли издает какой-то мучительный звук.

Я продолжаю.

– Может пройти два года, а может и двадцать. У моей матери случился сердечный приступ. Моя тетя умерла в двадцать восемь лет. Продолжительность жизни с таким диагнозом невелика.
– Я прикусываю губу и смотрю на свои руки, признавая горькую правду.
– Мне не следовало быть здесь этим летом. Я сделала только хуже. Я была безрассудна со своим сердцем. — Я встречаюсь с его глазами.
– С твоим.

Отвернувшись от меня, он обхватывает голову руками и глубоко дышит.