Он усмехается. Вибрация прокатывается по его телу и проникает в мое.

Затем он обнимает мое лицо своими большими ладонями и смотрит мне в глаза.

– Я злюсь? Волнуюсь? Я не буду тебе врать. Да, и то, и другое. Но Руби, малышка, пока твоя любовь наполняет мои легкие, я твой, а ты моя. Ты все еще мой подсолнух.

Я так сильно плачу, слезы бесконечным потоком катятся по моим щекам. Я так рада, что все закончилось. Чарли знает правду, знает каждую частичку моего сердца. И все равно…

Он не хочет меня отпускать.

Как я могла сомневаться в этом мужчине?

Чарли утирает мои слезы большими пальцами.

– Нет никаких сомнений в том, что я люблю тебя, нет никаких сомнений в том, что мы будем вместе, - шепчет он, прижимаясь теплыми губами к моему лбу. Его голос дрожит от волнения.
– Я не уйду. Я не могу. Так что больше никогда не говори об этом.

– Хорошо, ковбой.
– Я широко улыбаюсь. Слезы блестят на моих ресницах.
– Не буду.

В ответ Чарли целует меня с такой силой, что я задыхаюсь. Мои пальцы зарываются в его густые темные волосы. Его губы полные, мягкие, они впиваются в меня, убеждая, что все будет хорошо. Я прижимаюсь к нему всем телом. А потом он отрывает меня от пола, и я снова оказываюсь в его объятиях.

Там, где мне всегда было самое место.

Глава 47

Чарли

Ее сердце может перестать биться.

Ее прекрасное, чистое, храброе сердце.

Как, черт возьми, я мог пропустить это?

Обычно я ничего не упускаю. На ранчо, если ты теряешь концентрацию, болеют лошади. Люди получают травмы. Урожай гибнет. Ты теряешь целый рабочий день из-за того, что облажался.

Я планирую быстро исправить это.

Сидя за кухонным столом с ноутбуком Руби, я изучаю СВТ, чтобы заполнить пробелы. Всего, что я узнал о ее сердце за последнюю неделю, недостаточно. Я должен сделать больше. Обеспечить ранчо полезными для сердца продуктами. Заказать первоклассный кардиомонитор. Найти ей лучшего врача, чтобы она могла пройти полное обследование. Если кто-то будет курить рядом с ней, он покойник. И самое главное - никаких гребаных стрессов.

Я не был бы тем мужчиной, которого она заслуживает, если бы не сделал все возможное, чтобы узнать о ее состоянии. Не для того, чтобы вылечить ее. Чтобы быть рядом, когда ей это понадобится. Чтобы беречь ее.

Я нажимаю на ссылку и читаю.

Читаю следующую.

Сердце внезапно начинает биться чаще, затем перестает или резко замедляется. Приступы могут длиться секунды, минуты, часы.

На моей челюсти пульсирует мышца. Это многое объясняет из произошедшего этим летом. Учащенное сердцебиение. Ее потери сознания. Ее крошечные глотки кофе, алкоголя. Все это приводит меня в ужас. Меня поражает мысль, что каждый удар ее сердца неуверенный.

Но как бы я ни волновался, я буду рядом. Я никогда не уйду от этой милой, доброй, бесстрашной женщины.

Даже сейчас воспоминания причиняют боль. Мне неприятно, что она думала, будто я отвергну ее. Что я откажусь от нее. Что я могу не любить ее, когда она - единственное, чего я когда-либо хотел.

Она постоянно сбивает меня с ног.

Десять лет я бродил по этому миру как призрак, дыша одним и тем же затхлым воздухом, когда Руби пыталась просто дышать. И что я делал со своей жизнью? Пропивал ее, предаваясь воспоминаниям, пока Руби боролась за свою.

Моя девочка чертовски сильная. Настоящий боец. Несмотря на то, что я взволнован и зол, я также испытываю благоговейный трепет. Руби не позволила страху помешать ей жить.

Я перевожу взгляд на дверь. Небо затянуто тучами, что свидетельствует о приближении грозы. На пустом ранчо тихо, если не считать далеких раскатов грома.

Я проверяю время на кухонных часах. Скоро наступит вечер.

Руби ушла час назад кормить Уинслоу, и ее отсутствие заставляет меня отчаянно желать ее увидеть. Беспокойство пронзает меня насквозь. Я боюсь, что она потеряла сознание. Что меня нет рядом.

Я провожу рукой по своей щетине, отгоняя мрачные мысли, которые поселились в моей голове.

Я должен держать их под контролем.

Прежде чем я успеваю справиться с этим, дверь с грохотом распахивается, и в дверном проеме появляется Руби с приоткрытыми губами и цветочной короной на голове.

Я выпрямляюсь в кресле, и мои плечи моментально расслабляются.

– Привет, ковбой, - выдыхает она.

Мои губы растягиваются в улыбке.

– Привет, подсолнух.

Она сбрасывает туфли, волосы, подхваченные ветром, рассыпаются по плечам. Подол ее розового сарафана взмывает вверх, развеваясь вокруг бедер и подчеркивая ее длинные худые ноги.

– Я думала, ты на ранчо, - говорит она. От нее исходит запах солнца и хвои.

– Взял выходной, - хмыкаю я, потянувшись к ней.

– Еще один выходной?
– Она смеется и вздергивает бровь.
– Твои братья подумают, что я плохо на тебя влияю.

С рычанием я обхватываю ее за талию и усаживаю к себе на колени. Впиваюсь в ее губы.

– Лучшее дурное влияние в мире.

Я рассказал братьям о состоянии Руби. Вместо того чтобы высказать свои сомнения или попытаться переубедить меня, они все поняли. Как всегда, они меня поддержали.