Может быть, мы действительно сможем заработать деньги. Может быть, в следующем году мы начнем сезон не с минуса.

Это та надежда, которую я искал. Все, что мне нужно, чтобы двигаться вперед с моим ранчо.

Это толчок в моем нутре, решение набраться смелости и рассказать братьям правду. Оправдать их ожидания за последние десять лет.

– Итак, слушайте, - говорю я, наклоняясь вперед в своем кресле и сцепляя пальцы под подбородком.
– Я давно собирался поговорить с вами кое о чем.

– Флеш-рояль, - с ухмылкой говорит Форд, показывая карты.

Дэвис хмурится.

– Член.

Я закатываю глаза.

– Речь идет о ранчо «Беглец», - говорю я, и все прекращают свои занятия.
– Уже несколько месяцев у нас все хорошо. С тех пор как…

– Появилась принцесса, - вмешивается Уайетт.

Я киваю.

– С тех пор как Руби нам помогла.
– Глубоко вздохнув, я сжимаю пальцы в кулак и продолжаю.
– Вы бросили все, чтобы помочь мне. И я хочу, чтобы вы знали, что теперь со мной все будет в порядке. И с ранчо все будет хорошо. Так что, если вы хотите уйти, я вас не держу. Сейчас самое время. Живите своими собственными жизнями.

Дэвис и Форд обмениваются удивленными взглядами. Уайетт уставился в окно.

Узел в моей груди ослабевает.

– У вас была жизнь до этого. Я ценю то, что вы сделали, приехали сюда и собрали меня обратно, но пришло время, - ворчу я.
– Вы заслуживаете того, чтобы выбраться из Воскрешения.
– Я оглядываю своих братьев, стараясь, чтобы у меня не перехватило горло.
– Дэвис, ты злишься с тех пор, как приехал сюда. Уай, ты можешь заниматься родео на полную катушку, если тебе хочется. Сломай еще несколько чертовых костей. Форд, я понятия не имею, что, черт возьми, ты будешь делать, но ты можешь сам решить.

После долгого молчания Дэвис некоторое время изучает меня. Затем он усмехается и говорит:

– Ты мудак.

– Чувства взаимны, - заверяю я его.

Форд с сомнением хмыкает.

– Я больше не могу играть в бейсбол. Слишком стар, черт возьми.
– Он кивает мне.
– Кроме того, я бы никуда не уехал, даже если бы мог, Чарли. Рыбалка и верховая езда каждый день - это то, что мне нужно.

– Я хочу остаться здесь, - добавляет Уайетт, и мой взгляд устремляется к нему. У него на сжатой челюсти пульсирует мускул. Он обижен, что я не поговорил с ним об этом.
– Это мой город. Мы, блядь, семья, чувак. Ты не избавишься от нас теперь, когда завел себе девчонку.

Я слышу уверенность в голосе брата, и меня охватывает облегчение.

Мои братья хотят остаться здесь.

Чувство вины, засевшее у меня в животе, наконец-то исчезло.

Черт возьми, как приятно вернуться.

– Я был в бешенстве, - медленно признает Дэвис, качая головой.
– Но это не из-за тебя, Чарли.
– Он замолкает, и мне кажется, будто он хочет забрать свои слова обратно.
– Но Уай прав, а ты ошибаешься. Как обычно.

Уайетт и Форд поворачивают головы в мою сторону и смеются.

– Да пошли вы все, - говорю я, показывая средний палец, но в этом нет никакой злости.

Форд тянется через стол, чтобы взъерошить мои волосы.

– Да, да, мы тоже тебя любим, идиот.

Редкая ухмылка кривит губы Дэвиса.

– Мы хотим остаться здесь. И я чертовски рад, что эта девочка помогла тебе вытащить голову из упрямой задницы.

Я фыркаю.

– Она останется?
– спрашивает Дэвис, все еще ухмыляясь.

– Да, - говорю я.
– Да.

– И надолго?

– Думаю, да, - говорю я.
– Когда ты знаешь, ты знаешь.

– Да.
– Одобрительно кивнув, Дэвис опускает глаза на мои сапоги, где на подошве я нацарапал имя Руби. Он поднимает на меня глаза.
– Не отпускай ее, слышишь?
– Дэвис прочищает горло и роется в ящиках стола, делая вид, что ищет там что-то.

Странно. Мы с Фордом обмениваемся взглядами. Если Форд выглядит слегка озадаченным заявлением своего близнеца, то я - более чем. В голосе Дэвиса прозвучала какая-то застарелая боль. Только направлено это не на нас. Как бы мы ни были близки, кирпичная стена скажет нам больше, чем Дэвис.

– Итак, что дальше?
– Уайетт хлопает ладонями по столу.
– Отвезем ее домой к маме?

Я фыркаю.

– Если я отвезу ее домой, мы сначала обсудим правила.

Я ни за что на свете не отдам самую милую девочку на растерзание острой на язык маме.

Уайетт улыбается.

– Не знаю, что за чары наложила на тебя эта девушка, Чарли, но, черт возьми… - Мышцы на его челюсти и шее напрягаются.
– Я рад это видеть.

– Рад, что ты заметил, - ворчливо отвечаю я.

Ничто и никогда не было таким правильным. Руби. Мои братья. Мое ранчо.