– Не смотри на нее, - рычу я, и его испуганный взгляд встречается с моим.
– Смотри на меня и слушай, что я тебе говорю. Я скажу это один раз. Ты думаешь, что знаешь людей? Я и есть люди. Держись подальше от моей земли. Держись подальше от моей семьи. Еще раз появишься на моей территории, и я не стану вызывать полицию. Я разберусь с тобой сам. Думаешь, у меня десять тысяч акров только для скота, ты, никчемный кусок дерьма?

С этими словами я оставляю мужчину плестись по гравийной дороге в сторону машины и врываюсь внутрь, захлопывая за собой дверь.

Несколько секунд спустя раздается звук мотора.

Руби на острове, ее глаза прикованы к телефону. Она дрожит, ее лицо бледное, но выражение лица решительное.

– Малышка.
– Я подхожу к ней, обнимаю ее.
– Ты в порядке?

– Он плохой человек, Чарли, - шепчет она, прижимаясь к моей груди.
– Это он причинил боль Уайетту.

Я поднимаю ее подбородок и заставляю посмотреть на меня.

– Что он тебе сказал?

– Он ничего не сказал.

Я выдыхаю и крепко прижимаю ее к себе, наслаждаясь ощущением ее тела, мягкого и безопасного в моих объятиях.

Через окно я вижу, как вишнево-красный F-350 Дэвиса с грохотом проносится по дороге.

Черт возьми, это заняло у них достаточно много времени.

– Чарли, - говорит Руби голосом, от которого у меня по спине бегут мурашки. Она стоит прямо и смотрит на меня. Ее телефон прижат к сердцу.
– Мне нужно тебе кое-что показать.

Гостиная залита светом. На журнальном столике стоят бутылки из-под виски. Форд и Уайетт раскинулись на диване. Снаружи гремит гром.

Дэвис прохаживается за диваном, его взгляд устремлен на телефон Руби, на фотографию Деклана Валианта.

Руби застенчиво стоит в сторонке, спиной к камину, пока я не шепчу ей в волосы:

– Сядь, подсолнух.

Она качает головой.

– Это семейное дело.

– Ты - часть нашей семьи, - твердо говорю я, глядя в ее ярко-голубые глаза.
– Нравится тебе это или нет.

На ее губах появляется лучик улыбки.

Дэвис поднимает руку.

– Чарли, ты это видел?

Я потираю челюсть.

– Видел.
– Я смотрю на Руби, на ее прекрасном лице неуверенность.
– Расскажи им, малышка.

Присев на край дивана, следующие десять минут Руби объясняет моим братьям, как она сделала фотографию. Она и Фэллон в подворотне наблюдали за сценой в борделе, не зная, что мужчина в главной роли, - Деклан Валиант.

Я стою позади Руби, скрестив руки на груди.

Когда она заканчивает, то убирает прядь волос с лица.

– Я не знала, кто он, - говорит она.
– Я просто сделала фото.
– Она морщит нос.
– Вините Фэллон.

– Черт, - выдыхает Форд, забирая телефон у Дэвиса.

Изображение достаточно четкое. Оно золотое.

Деклан Валиант с женщиной в борделе, брюки на щиколотках. Невозможно отрицать ни его фирменную копну серебристых волос, ни пряжку ремня с фамильным гербом.

Та самая пряжка, которая связывает его с женой и сыном.

Она связывает их с их грязными летними делами.

Форд передает телефон Уайетту.

– Черт, - говорит Уайетт.
– Руби в самом деле крутая.

Я ухмыляюсь.

Это моя девочка.

Она откидывается на спинку дивана, подогнув под себя ноги.

– Я не хочу, чтобы это вызвало проблемы.

– Нет.
– Дэвис улыбается Руби.
– Не вызовет. Ты нам очень помогла. Чертовски сильно.

Уайетт ухмыляется, наклоняя свой виски в мою сторону.

– Теперь у нас есть чем отстреливаться.

Руби выглядит встревоженной.

– Валиант говорил что-нибудь еще, когда был здесь?
– спрашивает Форд, не сводя с меня глаз.

– Типичное дерьмо, - ворчу я.
– Сказал, что мы играем с огнем. Что у него есть знакомые в Чикаго, которые могут превратить нашу жизнь в ад.

Уайетт усмехается.

Моя свободная рука сжимается в кулак. Я обвожу холодным взглядом Руби, моих братьев.

– Они не превратят Воскрешение в какой-то цементный город. Это наш дом, и мы его защитим.

Все в комнате становятся серьезными.

– Они использовали социальные сети, чтобы добраться до нас. Мы тоже используем их, когда потребуется, - раздается громкий голос Дэвиса. Звучит как удар молотка в суде.

Форд отпивает виски.

– Сезон предвыборной кампании.