Чарли удивленно выгибает бровь.

– Малышка, мы всегда устраиваем вечеринки.

Я слышала об этом грандиозном событии от Уайетта. Праздник в стиле хонки-тонк в честь завершения сезона с пивом и кострами.

– Я собираюсь снять видео, - говорю я, вешая щетку на крючок.
– Мы можем использовать его в качестве рекламы на следующий год.

Он ворчит, но не отвергает эту идею, отчего мое сердце совершает медленные кульбиты в груди. Хотя я знаю, что Чарли навсегда останется ковбоем, недолюбливающим социальные сети, он доверяет мне, и это так много значит.

Я подхожу к вальтрапу, наброшенному на перекладину забора. Чарли следует за мной, его глаза следят за моими движениями. Я поднимаю его и с усилием перекидываю через спину Стрелы.

– Правильно?

– Почти.
– Чарли помогает мне поправить одеяло.
– Теперь седло.
– На его суровом лице появляются морщинки, уголки губ приподнимаются.
– Филонишь, подсолнух.

Я притворно вздыхаю и целую его, прежде чем направиться к седлу. Мы ездим верхом уже несколько недель, и он выполняет большую часть работы. Но сегодня я попросила его показать мне, как седлать лошадь для прогулки верхом.

Когда я наклоняюсь, чтобы поднять седло, мое сердце замирает. Как двигатель, который сначала заводится, а потом глохнет.

Мир кружится. В глазах пляшут черные точки. Звуки исчезают. Я качаюсь и падаю на четвереньки на зеленую траву.

– Эй, эй, эй.
– Сильная рука обхватывает меня за талию. В ухе звучит грубый голос Чарли.
– Руби? Малышка?

Из моего горла вырывается всхлипывание. От беспорядочного биения в груди меня охватывает паника. Я зажмуриваю глаза, пока моя грудь поднимается и опускается в неровном ритме.

Чарли крепче прижимает меня к себе.

– Что такое? Что случилось?

Мое сердце. Оно остановилось.

Но я не говорю этого.

Когда я открываю глаза, на лице Чарли написано беспокойство.

– У меня это плохо получается, - шепчу я.

– Нет.
– Он мило ухмыляется.
– Седло слишком тяжелое для тебя, вот и все.

Но оно не было слишком тяжелым. Дело в моем сердце.

Он помогает мне встать, и я смотрю, как он седлает Стрелу. Я не упускаю из виду его взгляд, устремленный на меня. Вопрошающий, обеспокоенный.

Прикусив губу, я сжимаю грудь, стараясь, чтобы руки не дрожали, чтобы сердце продолжало биться.

Он не дурак. Он все поймет. И если он это сделает прежде, чем я признаюсь…

Я следую за Чарли, направляющимся к Стреле, и в моей груди нарастает чувство ужаса.

Но оно быстро сменяется ощущением силы. Откуда-то из глубины моего сознания доносятся слова моей матери.

Чти свое сердце, пока не станешь им.

С ним все будет хорошо.

Мы справимся.

Я делаю вдох.

Подойдя ближе, я обхватываю его массивное предплечье и крепко прижимаюсь к нему, словно он может стать моей опорой. Глядя в его голубые глаза, я говорю:

– Чарли, я…

Лязгающий звук нарушает спокойную тишину ранчо. Мы с Чарли оба слегка отстраняемся от громкого металлического скрежета.

На гравийной подъездной дорожке стоит трейлер для перевозки лошадей. Чарли ничего не говорит, но его пристальный взгляд прикован к моему лицу.

Затем из кабины грузовика с громким криком выскакивает Уайетт. Он открывает заднюю дверь трейлера, и после нескольких попыток потянуть за поводья из него выходит прекрасный жеребенок изабелловой масти, которого я полюбила с тех пор, как приехала сюда. Тот самый, которого Чарли отвез покупателю в Дир-Лодж.

У меня открывается рот, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Чарли.

Он ухмыляется.

– Чарли… что?
– Я замолкаю.
– Я думала, ты его отдал.

– Я его вернул. Позвонил покупателям в тот день, когда ты сказала, что останешься. Я знаю, как сильно ты его любишь.

Слезы наполняют мои глаза.

– Почему? Зачем ты это делаешь?

Он усмехается, как будто я задала ему самый очевидный вопрос в мире.

– Чтобы сделать тебя счастливой.

Он подходит ко мне и смотрит в глаза.

– Он твой, малышка. Если хочешь.

– Конечно, я хочу его. Я просто… - Калейдоскоп радости вспыхивает внутри меня, когда я смотрю на него.

Мой.

Этот прекрасный жеребенок, которого я полюбила с того самого дня, как ступила на ранчо, - мой.

То, что сделал Чарли, говорит о многом. Это не временно. Это навсегда.

Мой ковбой готов на все ради меня.

Горячие слезы жгут мне глаза.

А потом я прыгаю в его объятия и целую, ощущая каждый вздох в своем теле. Целую его с отчаянной потребностью ощутить его прикосновения, его губы в самой глубине моей души. У него вырывается хриплое рычание, когда я обхватываю его ногами за талию, и он прижимает меня к себе.