– Ранчо «Беглец».

Глубокий, рокочущий голос позади меня заставляет меня замереть на месте.

– Не надо.
– Я зажмуриваю глаза, пытаясь игнорировать его слова. Если он продолжит, я брошусь в его объятия и никогда не отпущу.

Я слышу хруст гравия, прежде чем передо мной появляется широкоплечий Чарли.\

– Ты хотела знать.
– В его тоне звучит отчаяние, настойчивость, которой я никогда раньше не слышала.

– Больше нет. Слишком поздно.

Он вздрагивает, словно я вонзила нож ему в грудь.

С бешено бьющимся сердцем я взбегаю по ступенькам крыльца и вхожу в дом. Я не могу позволить ему сделать это, особенно теперь, когда я знаю о Мэгги.

Слишком глубоко.

Мы оба увязли по уши.

Доски пола скрипят, когда Чарли мчится за мной.

Внутри воздух насыщен солнечным светом и горным воздухом. Я хватаю ноутбук со стойки и прижимаю его к груди, как щит.

– Я не хочу знать, Чарли.

Он стоит в дверном проеме, уперев руки в бока. На его лице разворачивается битва, эмоции сражаются друг с другом.

– Черт, но я все равно тебе скажу.
– Он задерживает дыхание, а затем произносит: - Ранчо называется «Беглец», потому что я любил женщину, и она умерла.

– Нет. Нет.
– Я качаю головой и отступаю от него. От его признания, от ужасного выражения его лица и особенно от бешеного биения моего сердца.
– Чарли, не делай этого…

– Я любил ее, она умерла, и я потерял рассудок. Я приехал сюда. Я хотел забыть, поэтому убежал от всего и всех.
– У него перехватывает горло.
– И ты - первая, к кому я захотел бежать за последние десять лет.

О боже.

Меня трясет. Я опускаю ноутбук обратно на стойку, чтобы не уронить его.

Чарли с грозным выражением лица направляется ко мне. Грубые руки хватают меня за плечи.
– Я спросил тебя, чего ты хочешь после нашей первой ночи вместе. И ты сказала - лето.

– Именно так. И мы это сделали.
– Мои глаза наполняются слезами, к горлу подступает комок. За все, что этот мужчина сделал для меня, я никогда не смогу отплатить ему.
– Ты подарил мне прекрасное лето, Чарли, и я навсегда сохраню это воспоминание.

Его глаза не отрываются от моего лица.

– Теперь моя очередь сказать тебе, чего я хочу.

– Мне все равно, чего ты хочешь.

Боль отражается на его лице.

– Ты лгунья.

Я пытаюсь вырваться из его крепкой хватки.

– Отпусти меня.
– Мое тело гудит, воздуха в легких не хватает.

Его глаза на мгновение закрываются, грудь вздымается.

– Я хочу тебя, Руби.

– Я не нужна тебе, - шепчу я, заливаясь слезами. Отчаяние, головокружение от неверия.
– Чарли, я не подхожу тебе, понимаешь? Наши отношения должны были быть временными.

– Это не так.
– Он прерывисто вздыхает, его широкая грудь вздымается.
– Больше нет. Не для меня.

– Чарли…

– Я не самый умный мужчина, дорогая, - хрипло говорит он, обнимая меня за плечи своими теплыми руками.
– Я ковбой. Но я знаю, чего хочу. Я умею держаться за вещи. И я знаю, что для меня хорошо, когда вижу это. Как это ранчо. Как ты, Руби. И я буду чертовым дураком, если позволю тебе уйти.

Губы дрожат, я поднимаю лицо, чтобы встретиться с ним взглядом.

– И кем я буду для тебя, если останусь?

Он встречает мой взгляд. Стальной, непоколебимый.

Уверенный.

– Ты будешь моей.

Моей.

От этого слова я вздрагиваю.

Он победил.

Я всхлипываю и почти падаю, но Чарли подхватывает меня. Он заключает меня в свои сильные объятия и притягивает к себе. От его тела исходит тепло, пронизывающе меня до самого естества.

– Я хочу, чтобы ты осталась здесь, Руби, - хрипит он.
– На ранчо, со мной. В моих объятиях. В моей постели и ни в чьей больше.

Мое тело прижимается к нему, как будто знает, как сильно я нуждаюсь в нем.

– Ты не можешь, - всхлипываю я.
– Ты не можешь в меня влюбиться.

Он замирает, на его лице появляется странное выражение.

Затем он улыбается прекрасной улыбкой, от которой мое сердце трепещет, и говорит:

– Руби, малышка, я уже влюбился.

Я задыхаюсь, прижимаясь к его груди.

– Нет. Ты меня не любишь.

Он усмехается.

– Если ты думаешь, что я не люблю тебя, то тебе нужно проверить свои прекрасные глаза. Потому что я вижу только тебя. Я вижу только тебя с тех пор, как ты вошла в «Пустое место» и в мое сердце. — Он приподнимает мой подбородок.
– Я чертовски люблю тебя, подсолнух, так что смирись с этим.