– Уборка? У нас ни хрена нет в расписании. Я в середине…

– На этот раз Кэти ударила Джорджи. Я привел ее сюда. Нам нужна уборка. Сейчас же.

– Черт, мужик. Бастиан знает?

– Думаю, что я буду тем, кто скажет ему.

– Может, сначала позвонить Марио?

– Марио больше не тот, перед кем мы отчитываемся.

– Не будь дураком, Ром. Вы с Кэти ни перед кем не отчитываетесь. В этом-то и проблема. Скоро это станет проблемой всей нашей семьи.
– Линия оборвалась.

Мы уставились на Джорджи. Его голос пропал, он корчился на земле, пытаясь отдышаться.

– Я уверена, что он заслуживает большей боли, чем эта, но мне не нравится видеть, как кто-то борется за последний вздох. Есть ли способ…?
– Ее голос прервался, когда она поднесла дрожащую руку ко рту.

Я кивнул, не дожидаясь, пока она закончит. Опустился перед ним на колени и быстро свернул ему шею.

Кэти зашипела от этого звука, и ее подбородок задрожал. Одинокая слеза скатилась по ее щеке.

– Я не расстроена тем, что потеряла его, или тем, что лишила его жизни. Я просто… - Она выдохнула и закрыла глаза. Вытекло еще больше слез, и я подумал, есть ли способ собрать их в банку и продать тому, кто больше заплатит. Кэти не плакала.

Кэти, которую я знал, не заботилась настолько, чтобы плакать, ни о чем.

– Я просто потеряна больше, чем когда-либо думала, что могу быть, и я всегда смирялась с этим, смирялась с пустотой. А теперь есть ты. И я подумала, что это хорошо, верно? У нас все было хорошо в твоей квартире, Ром.

– У нас все хорошо, Каталина.

– Нет! Нет. Это все ложь.
– Она указала между нами.
– Ты построил это на лжи, Ром. И теперь я снова зла и пуста, за исключением того, что этот мудак посеял здесь семя цели.
– Она стукнула себя в грудь.
– Мое сердце вдруг перестало чувствовать себя потерянным. Оно наполнено. Полным гнева, мести и желания узнать, что, черт возьми, случилось с моей матерью, с моим отцом, узнать настоящую историю, стоящую за всем этим

– Кэти, оставайся, блядь, потерянной, - прорычал я.
– Мы можем быть счастливы с этим.

– Так было бы проще. Но мы просто перебиваемся, Ром. Что такое жизнь без цели?

– Беззаботная?
– попытался я.

Она покачала головой и пошла за своим ножом.

– Тебе нужно избавиться от этого ножа, а не держать его у себя.

– Он мой. В любом случае, это не имеет значения. Я перестала прятаться.

– Кэти, ты останешься со мной. Мы все уладим…

Она повернулась и направила лезвие в мою сторону.

– Я остаюсь там, где хочу. Я выйду на свет. Я устала от этого дерьма. Ты поможешь мне, и семья тоже. Если не поможешь, перелезу и через тебя, и через Бастиана, или…

– Или что?

– Или я умру, пытаясь. Моя кровь - это твоя кровь, верно? Ты либо со мной, либо против меня, Ром.

Черта была подведена, и она стояла там с брызгами крови на шее, красными точками вокруг золотого ожерелья Клеопатры, которое она носила, того самого, которое я достал для нее, потому что она не могла без него. Теперь она стала ею. Я знал это. Это было ее время. И мое время поддержать ее.

Я подошел к ней и захватил ее рот своим. Попробовал ее силу и отдался ей.

После этого я хотел помочь ей. После этого я забирал ее.

Каталина, и в светлые, и в самые темные времена, была моей.

И тут взорвалась бомба.

Тик-так.

Бум.

Глава 32

КЭТИ

Может быть, мне стоило побеспокоиться о красных пятнах на моих руках, когда Данте вошел в дом со своей бригадой уборщиков. Я видела нескольких из них раньше, но они были безымянными членами нашей семьи, которых я, вероятно, никогда больше не увижу, если они не докажут свою ценность.

Доказала ли я свою ценность сегодня вечером или потеряла все? Да и что было доказывать чужой семье? Если Джорджи был прав, если он не лгал, то мое место на другой стороне рельсов.

У меня не екнуло сердце, когда Ром пробормотал, что Бастиан будет в ярости. Мы стояли у дверей лифта, Ром в шапке, а я без всякой причины надвинула капюшон. Ближе к вечеру бригада уборщиков позвонит в полицию, чтобы они стерли записи с камер.

В этом городе мы были защищены.

Когда дверь лифта звякнула, Ром вошел, а затем повернулся ко мне, черный огонь лизал его глаза.