– Он не сделает ни того, ни другого.

– Ты понимаешь, что я - смешанная женщина в темном переулке, одетая как проститутка, а коп с заряженным пистолетом просит меня выйти из машины, так?
– Заминка в ее голосе заставила меня всмотреться в ее каменные глаза, ища в них намек на страх.
– Я не боюсь, Ром. Я в бешенстве. Я не должна бояться, как и любая женщина. Дисбаланс власти - вот что делает все это таким отвратительным. Ни одна женщина не должна нервничать, когда ее останавливает полицейский посреди ночи.

– Но большинство нервничает?
– Когда слова покинули мой рот, я понял, насколько глупыми они были.
– Конечно, нервничают. Господи.

– Так езжай.
– Она указала вперед, ночь совершенно забылась, и по праву.

Вот только мистер Коп уже вернулся.

– Мне очень жаль, сэр. Мне очень жаль, что я потратил ваше время. Я прошу прощения.
– Мужчина указал на Кэти, но его глаза были опущены.

– Серьезно?
– прошептала она.

Я знал, что наши права были помечены. Арманелли редко останавливали, а если и останавливали, то не штрафовали.

– Офицер, передай даме, что ты извиняешься за неуважение.
– Я не мог сдержаться. Кэти толкнула меня, как будто я зашел слишком далеко. Поэтому сделал еще один шаг вперед.
– И когда будешь извиняться, смотри ей в глаза и говори серьезно. Будь мужчиной, которого ждут от тебя другие офицеры. Не терроризируй женщин.

Он посмотрел ей прямо в глаза и пробормотал столько извинений, что мне пришлось прервать его и сказать, чтобы он оставил нас на нашей аллее.

Когда он уезжал, Кэти смотрела ему вслед, а потом ударила меня по руке.

– Ты все это время держал это в рукаве?

– Я не использую это по команде, женщина. Мы же не хотим, чтобы они лишили нас лицензии.

– Я расскажу Бастиану, что хочу такую же.

– Тебе она не нужна.

– Мне определенно нужна одна.
– Она поправила латекс на своем теле.
– Я живу в системно расистском, патриархальном обществе. Буквально каждая женщина должна иметь такую.

Я уставился на нее в пылающем гневе, готовый испепелить любого, кто возразит на ее аргументы.

– Ты чертовски красива. И однажды - не сегодня, но когда-нибудь скоро - мне, возможно, придется сказать тебе, что я люблю тебя, и наблюдать за хаосом, который за этим последует.

– Почему это должен быть хаос?

– Потому что я защитник мафии. Я не могу отвлекаться.

– Значит, я отвлекаю?
– спросила она, наклонив голову с болью в глазах.

– Ты самый большой отвлекающий фактор, потому что я могу поставить тебя выше всего, даже семьи.

Она кивнула и отвернулась, чтобы посмотреть на кирпичные стены, погруженные в темноту. Через мгновение она прошептала:

– Спасибо.
– Она прочистила горло и провела пальцем по оконному стеклу.
– Тебе не нужно было заставлять полицейского извиняться. Я ценю это.

Я хотел сказать ей, что так и должно быть в жизни, что мужчина должен поддерживать свою женщину.

Но я не мог по праву претендовать на звание ее мужчины, пока не признался в тайне, которую мы все знали.

Ее голова откинулась на подголовник, она вздохнула, провела рукой по лицу, а затем усмехнулась, глядя на люк в машине.

– Честно говоря, после такого проявления рыцарства мне хочется снова оседлать тебя, как лошадь. Это то, чему я только что была свидетелем?

– Ты стала свидетелем настоящего мужчины, Приманка-Кэт.

– Настоящие мужчины берут меня, Ром.
– Она подмигнула мне.
– Мы идем в твой клуб или как?

Я собирался отвезти ее туда, но Кейд написал, что нам нужен ноутбук Джорджи. Я отъехал от переулка и сделал еще два поворота.

– Что мы здесь делаем?
– прошептала она, словно за нами все еще наблюдали.

– Мне нужно кое-что взять у Джорджи.

– У него есть охрана и…

– Я хорошо знаю его расположение, Приманка-Кэт.
– Я проклинал свою плохую идею. Мы не должны были покидать мой дом, не тогда, когда я всегда должен был быть доступен для семьи.

– Я пойду с тобой.
– Она схватила свое пальто.

Черта с два.

– Нет.
– Я покачал головой, мой голос был низким и окончательным.

– Я не останусь в машине после того, что только что произошло, Ром. Не вариант.

Я выругался под нос и посмотрел вниз по аллее, но уже знал, что не оставлю ее. Я не знал, кто будет рядом после того, с чем мы столкнулись. Эта ночь должна была превратиться в дерьмо, особенно учитывая, что я не сказал Бастиану, Кейду или Данте, чтобы за нами следили, потому что она вообще не должна была выходить из этой чертовой квартиры.