Самое ужасное, что я хотел, чтобы она это делала. Каталина была более постоянным знаком на моем теле, чем любая из татуировок.

Она ускорила темп, пока я теребил ее клитор и покусывал один из ее сосков. Стонала мое имя, словно я был единственным мужчиной, которого она когда-либо жаждала.

Я знал, что это не так.

Я вошел в нее сильнее, быстрее, грубее. На этот раз хотел оставить свой след, или, может быть, получить свою порцию.

Я уже не был уверен.

Но когда она кончила на моем члене, вспомнил, почему я не мог оставить эту женщину позади, не мог насытиться ею. Ее яд распространился по внедорожнику, как токсин по воздуху, когда встретил ее своим кайфом. Я стонал ее имя и прижимал ее к своей груди, когда она обмякла. Ее уязвимость просочилась в мою душу.

Я разглаживал ее карамельные локоны; я шептал ей на ухо ласковые слова.

– Боже, как с тобой хорошо. Я чертовски скучал по своему дому.

– Прошло всего несколько часов.

– Несколько часов слишком долго, - сказал я, прижимаясь лбом к ее лбу. Я шептал не пустяки - это было все. С каждой минутой я понимал, что хочу, чтобы она была рядом со мной.

Ее яд был повсюду, и я всасывал его, как будто это была вода, а я застрял в пустыне.

Я хотел ее яд.

Она вздохнула в моих объятиях, и я в миллионный раз за последние несколько дней забеспокоился, сможем ли мы пережить предстоящую бурю.

И будет ли это наша буря или городская? Ведь мы были такими же непостоянными и такими же смертоносными.

Стук в окно заставил нас обоих подпрыгнуть.

Она замерла, увидев полицейского.

– Черт, - длинно и негромко выругалась она, слезая с меня и начиная застегивать молнию.

– Все в порядке. Он ничего не видит, - пробормотал я, поправляя свой все еще мокрый член и пытаясь стряхнуть туман.

– Опусти окно, Ром! Что ты делаешь?!
– закричала она, вытирая губы.

Я нажал на кнопку, и коп наклонился вперед, его голубые глаза пронзали все, что только можно, так быстро, как только можно. Когда его взгляд нашел Каталину, я немного подождал, чтобы убедиться, что он опомнится, не опустит ли он взгляд.

Я прочистил горло.

– Сэр, какие-то проблемы?

Он не смотрел в мою сторону.

– Права и регистрация.

Отлично. Мы играли так. Я потянулся в отсек и вытащил их. Он скоро поймет, что зашел в воду, в которой не хотел бы оказаться.

– Вы знаете, что это очень темный переулок, в котором вы оба сегодня бездельничаете, мисс? Какие-нибудь внеклассные занятия?
– Он приподнял одну бровь, ожидая ответа от Кэти.

Ее грифельные глаза обратились к нему, и ее челюсть затвердела от его намека.

– Вы что-то предполагаете, офицер?

– А стоит ли?
– Он присосался к передним зубам.

– Сделайте себе одолжение, - сказал я.
– Проверьте мои права и регистрацию.

Он оглядел нас с ног до головы.

– Не думаю, что я это сделаю, - пробормотал он, но мужчина сделал глупость. Он вытащил пистолет, как будто это был протокол.
– Выйдите из машины, мисс.

Глаза Кэти расширились, а затем прищурились. Я увидел страх, за которым последовала решимость.

Эта женщина. Она была феноменом. Я не мог сказать, боялась ли она за мою жизнь или за свою собственную, но ее решимость застыла, когда она уставилась на ствол пистолета.

– Офицер, - тихо сказал я, - уберите оружие в кобуру. Проверьте мою регистрацию. Я не хочу, чтобы на этой неделе пролилось больше крови.

В моих словах было достаточно предупреждения, чтобы он вопросительно посмотрел на меня.

– Больше крови? Ты пьян?

– Я устал. Вот и все. Если ты хочешь пойти этим путем, я, скорее всего, буду еще более уставшим от убийства, но сделаю это. Не заставляй меня.
– Я вздохнул, действительно не желая умолять этого человека о собственной жизни.
– Пожалуйста.

Он сделал шаг назад, как будто до него наконец-то дошло, что это может быть не очень хорошей идеей. Он пошел прочь, держа в руке мои права.

– Нам нужно идти, Ром, - прошептала Кэти.

– Зачем?
– Я пожал плечами и откинулся на подголовник, чтобы на секунду закрыть глаза. Эта ночь становилась все более нелепой с каждым мгновением.

– Я не буду трахаться с этим тупоголовым копом, потому что он думает, что я проститутка и хочет оттрахать в темном переулке. Если ты думаешь, что я опущусь до такого уровня, тогда…

– Никогда не повторяй этих слов.
– Я вцепился ей в лицо быстрее, чем следовало. Но она не отшатнулась. Не как жертва насилия, не так, как я видел это у других. По какой-то причине у Кэти не было со мной инстинкта самосохранения, и мне было немного страшно это осознавать.

– Ну и зачем мы тогда здесь сидим? Он собирается пристрелить тебя или заставить меня трахнуть его.